Из кабинета потянуло запахом дешевых папирос. «Ява» или вообще «Беломор», от которого затошнит и курильщика. Девушка, стараясь не дышать, жадно вслушивалась в каждое слово, все хуже понимая происходящее.
— Что нам это даёт, и насколько новые планы? — глухо уточнил Писарь.
— Планы времен СССР, то есть старьё, но новее за такой короткий срок не достать, — с сожалением ответил Зек.
Реакцией на его заявление послужила крепкая затейливая брань, заставившая Леру покраснеть.
— Если обойдется, куплю себе домик за городом и не буду казать оттуда носа, — тяжело вздохнув, произнес Рыцарь. — Скажи, она того стоит? Не хочу второй раз за бабенку сидеть.
— Поверь, Артур, стоит, — с глухим смешком ответил Виталик. — И не бойся, не сядешь. Они на месте без разбирательств пристрелят.
— Спасибо, блин, утешил! — воскликнул Артур.
— На здоровье, рад стараться, — невозмутимо сострил Зек. — Вернемся к делу.
Чувствуя себя сотрудницей навороченной спецслужбы, Лера по-пластунски выбралась из-под кровати и подползла к двери. Что бы ни замышлял Виталик, а на предательство это походило все меньше.
— Виценн воспользовался связями в «Кресте» и узнал, что при малейшей тревоге объект тут же эвакуируют, — принялся объяснять Виталик. — Кто-то из нас пролезет в вентиляцию и распылит токсичный газ, баллон я уже позаимствовал, дальше войдем через парадные двери, достаточно будет белого халата, чтобы не бросаться в глаза. Затем найдем и вытащим девушку. Вопросы есть?
— Только один, — ехидно произнес Писарь. — Кого из нас с минимальным весом в девяносто килограмм ты думаешь запихнуть в вентиляцию?
В кабинете повисла нехорошая пауза. Нервно щелкала зажигалка, и чьи-то неугомонные пальцы стучали по столу.
Лера сама не поняла, когда успела подняться на ноги и толкнуть от себя дверь в комнату.
— Я полезу, но вы вытащите и Олега!
Любимая женщина
Теперь она стояла, дрожа от озноба, неожиданно овладевшего телом. Запоздалое осознание собственной ничтожности и слабости после одного лишь взгляда, брошенного в кабинет, цепко схватило за горло.
Разбросанные на всех горизонтальных поверхностях тонкие желтые листы с планами объекта; Виталик, смолящий свои смрадные сигареты; незнакомый неопрятно одетый парень с усталым, отстраненным взглядом; горбоносый, лысеющий громила, играющий в ножички на директорском столе. Удивленные, недружелюбно сощуренные глаза преступников, магнитом впившиеся в хрупкую девичью фигурку, осмелившуюся так несвоевременно и внезапно ворваться в их планы.
Перед тремя взрослыми, угрожающего вида мужчинами Лера растеряла всю смелость, внезапно вспомнив, что почти не одета и совершенно беззащитна. Девушка загипнотизированным мышонком, окруженным огромными, голодными питонами, сжалась в комочек, силясь натянуть возмутительно короткую борцовку, на покрывшиеся мурашками бедра.
— Вот так сюрприз! Меченый, что еще за пигалица? Я точно уже где-то видел эту шмакодявку, — не изменившись в лице, протянул Писарь, так по-хозяйски оккупировавший стол.
Отложив нож, мужик властно похлопал по столешнице:
— Подька сюда.
Лера инстинктивно попятилась к двери, увеличивая этим дистанцию между собой и жуткими волосатыми лапищами уголовника.
— Остынь! — Виталик вырос перед Лерой, спрятав её от тяжелого оценивающего взгляда Писаря. — Совсем озверели? Это любимица Болдыря!
— Любовница, ты хотел сказать? — Рокочуще расхохотался Писарь.
— Я что-то совсем запутался, — произнес Артур, остановив этим начинающуюся перепалку. — Вроде Алина любовница Веника, или он еще и педофилией страдать начал?
В следующую секунду парень согнулся от стремительного удара в живот. Зек, с искаженным лицом потирающий кулак, спокойно обратился к Лере.
— Шмелева, топай отсюда и забудь все, что слышала. Это в твоих же интересах.
Ломаными движениями заводной игрушки, танцующей под шарманку, девушка прошла в спальню, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ноги сами понесли её в ванную, где отполированный вишневый кафель с перламутровым блеском отрезвляюще холодил ступни.
Раскрутив винтажные бронзовые краны, Лера медленно погрузила трясущиеся руки в теплую воду. Жар, обволакивающий онемелые пальцы, и ледяные касания сквозняка, ползущего по обнаженным ногам, создавали странный болезненно острый контраст, заставляющий ощутить каждую клеточку кожи до неистовства чётко.