В малахитовом кабинете громко спорили мужчины. Их голоса, приглушенные дверью, звучали гулко и неразборчиво. Льющаяся вода дробила звук, жадно его впитывая, и унося куда-то вниз по стоку. Девушка склонилась над раковиной, заворожено провожая поток взглядом. Удивляться было не чему, она давно догадалась сама, но что-то в душе мешало принять и поверить. Слова Артура эхом гуляли в голове, не желая оттуда выветриваться.
Броская, но утонченная красота Алины прекрасно дополняла мужественную элегантность Вениамина. Наверное, они отлично смотрелись вместе. Два загорелых совершенных тела, сплетающихся на темной, шелковистой простыне, свечи, которых так много в директорской спальне, открытое в ночь окно.
Это была даже не ревность, а тоскливая безысходность. Алина так много злого говорила про Вениамина, с такой яростью и уверенностью. Чем он обидел её? Если даже приятели Зека знают про их отношения, значит, там было что-то серьёзное.
Мысли заходили в тупик, формируясь отрывочно и несвязно. Глупо и грустно так узнавать чужие секреты, но Лере из раза в раз везло на открытия.
Виталик деликатно постучал по косяку и заглянул в ванную.
— Лер, ты все еще хочешь помочь? — парень смотрел куда-то мимо на мягкие круглые лампы под потолком. — Вентиляционная шахта для нас, толстопузых, слишком узкая. Без тебя вряд ли справимся.
Борцовка намокла и стала почти прозрачной, но Зека девушка не стеснялась. В его взгляде не было интереса, заставляющего краснеть или содрогаться от отвращения. Даже то, что он неоднократно раздевал её и укладывал спать, не вызывало настороженности. Хороший друг или старший брат, а может, просто мужчина, беззаветно и безнадежно влюбленный в другую женщину. Куда более желанную и прекрасную.
Лера коротко кивнула и закрутила краны.
— Сейчас оденусь и выйду. — Голос не подвел, звучал спокойно и ровно.
— Они давно не вместе, — бросил Виталик через плечо. — Не ревнуй, ты для него всё.
Дождавшись, пока Зек уйдет, девушка спешно оделась и пригладила волосы. Внутри её продолжало трясти, но терзающие сердце эмоции постепенно утихали. Ей хватит и того, что Вениамин будет счастлив, но чтобы предоставить ему выбор, придется немного рискнуть в самый последний раз.
Добрый доктор
Мелко дрожащие руки медленно завязывали бантом алую ленту. Тесьма то скользила в пальцах, то съезжала на лоб, то, как живая, самовольно расплеталась.
Лера уже десять минут стояла напротив затемненного зеркала в массивной тяжелой раме, пытаясь найти в своей нехитрой прическе место для нового аксессуара. Лента попалась ей на глаза случайно, вызвав сомну бередящих душу воспоминаний. Украсить ей волосы сейчас стало почему-то принципиально важно.
Мужчины в кабинете от стадии «дело» давно перешли к стадии воспоминаний. Писарь громко гоготал, пересказывая пошлые и неоднозначные истории с зоны, ничуть не смущаясь того факта, что его слушатели не смеются.
Вскоре отвязный монолог уголовника прервал уже хорошо знакомый Лере по-старчески скрежещущий спокойный голос Бориса.
— Ох, набежало-то вас! Артур, не ожидал тебя увидеть.
— Чего уж там. Своих не бросаем, — без энтузиазма откликнулся парень.
— Виценн, тебя как за смертью посылать! Давно не виделись, старик! — громко стукнув по столу, воскликнул Писарь.
Лента завязалась, прижав на темечке вечно лезущую в глаза отросшую чёлку. Лера слушала, как шутливо переругиваются давно не встречавшиеся вместе приятели, и думала о том, что через десять лет её вражда с соседками по комнате если и не перерастет в дружбу, то остроту потеряет точно.
Идею отправить в качестве диверсанта девушку Борис забраковал категорически. Даже Писарь, показавшийся Лере самым авторитетным в команде, спорил с доктором очень вежливо, пользуясь исключительно разумными доводами и не повышая голос.
— Валерия! — Виценн вошел в спальню, мгновенно найдя девушку взглядом. — Что еще за мысли, хоть бы Вениамина пожалела!
На мужчине был все тот же, что и при первой их встрече, неуместный по жаре твидовый пиджак, лысина блестела от пота, а из-под кустистых седых бровей укоризненно смотрели темные бусины добрых карих глаз. Доктор напоминал Лере старую дворнягу, которая часами может играть с детьми или греться на солнышке, а может и загрызть, защищая понравившегося человека.