«Странно складываются обстоятельства, – подумал он. – Туризинд как раз направляется сюда… С ним, с его искусством выходить сухим из воды, с его умением убивать и с его чудесной способностью не испытывать угрызенй совести, возможно, связана вся моя будущая карьера верховного мага… И вот прямо ко мне в руки идет человек, чья жизненная цель, чья величайшая мечта – поймать этого самого Туризинда и свернуть его проклятую шею. Как интересно! Судьба – поразительная штука. Следить за ее вывертами бывает весьма занимательно».
– Выследить и убить простолюдина по имени Туризинд, – горько повторил Кабаллона. – Не так-то это просто… Много лет назад, когда этот проклятый наемник ходил в подручных у учителя фехтования, мой старший брат… мой брат, которого я боготворил… он полюбил одну женщину. Красивую женщину. Она была очень молода, довольно богата – и чрезвычайно красива. К несчастью, она не была знатна. Вам интересно?
– Я слушаю, – сказал Тургонес, всем своим видом показывая отвращение к этой любовной истории. – Полагаю, ваш роман, весьма занятный и даже трогательный, имеет хотя бы косвенное отношение к делу?
– Да, – сказал Кабаллона. – Самое прямое отношение, если желаете знать. Мой, как вы изволили выразиться, «роман» объясняет причину моей ненависти к Туризинду. Итак, мой брат влюбился в купеческую дочку. Красотку с большим приданым, коротенькой родословной – и полным отсутствием ума. К несчастью, та же девушка нравилась и Туризинду. Но у Туризинда не было ни малейшей надежды жениться на этой девушке. Простолюдин, зарабатывающий на жизнь уроками фехтования! Безродный мальчишка, которого мастер подобрал, говорят, в канаве умирающим от голода, – подобрал из жалости и оставил в доме мыть полы и чистить котлы! Он даже не мог назвать имени собственного отца… У него и имени-то не было – Туризиндом назвал его мастер… Все это я знал, потому что вместе с братом приходил на уроки фехтования.
Туризинд, любопытный, как хорек, любил выслеживать знатных учеников. Он наблюдал за ними, копировал их манеры, подражал их речи, заучивал целые фразы, которыми те обменивались. Ну и, разумеется, он выяснял, куда те ходят отдыхать. Туризинд узнал, в кого влюблен мой брат, и, как я подозреваю, назло ему, тоже начал ухаживать за этой девушкой. Туризинд весьма завистлив! Он бродил под окнами красавицы, посылал ей воздушные поцелуи, разбрасывал цветы перед ее порогом – словом, совершал разные «безумства». Мастер ни о чем не подозревал…
Красавица, которую мой брат почти уж, было, соблазнил, вдруг стала холодна к нему. Мой брат был в отчаянии, он терялся в догадках – и, наконец, узнал о проделках Туризинда. Вызвать нахала на поединок он не мог. Не хватало еще знатному человеку сражаться на дуэли с каким-то подзаборником! Нет, мой брат поступил так, как поступил бы на его месте любой знатный человек, хорошо осознающий свой долг перед родовым именем. Он приказал своим лакеям подкараулить Туризинда и хорошенько проучить его плетьми и палками.
– И что же, – не без интереса осведомило маг, – они сделали это?
– Да, хотя один был тяжело ранен, а двое же платились жизнью… – Кабаллона вздохнул. Они избили его, как следует, можете мне поверить! Они едва не вышибли ему глаз, сломали левую руку, отбили ему почки – говорят, он почти неделю мочился кровью…
– Весьма любопытные детали, – наморщился Тургонес.
– Самое любопытное впереди… Едва оправившись, Туризинд подстерег моего брата и убил его. Да, убил! Он напал на знатного человека мечом в руке.
– Позвольте, но как ему удалось…
– Туризинд был мастером фехтования, – перебил Кабаллона. – Он знал о фехтовании то, чего не знал мой брат. Он убил знатного человека так же легко, как кухарка убивает курицу!
Словно бы вызванный этими словами, как по мановению волшебной палочки, в комнате для приемов появился поваренок с дымящимся горшком, который был прижат к животу – точнее, к чумазому фартуку.
– Как вы и приказывали, мой господин, – низко поклонился поваренок. – Ваша трапеза.
Назвать «это» обедом, каким-либо блюдом (к примеру, жарким) или еще как-то у поваренка язык не поворачивался. Впрочем, Тургонес был выше подобных мелочей.
Он махнул мальчику, чтобы тот уходил, взял горшок с варевом себе на колени и принялся есть, зачерпывая большой ложкой. Кабаллона ошеломленно следил за магом.
– Продолжайте, – велел ему Тургонес.
Глядя на жующегочародея Кабаллона сказал:
– Мой брат умер. Он был убит подло, злодейски. Его убил Туризинд, человек низкого происхождения, человек с отвратительной черной душой. Разумеется, после такого преступления Туризинд не мог больше оставаться в столице. Он бежал. Я следил за его, с позволения сказать, «карьерой». Иногда я выпускал его из виду на целые годы и тогда начинал мечтать о том, чтобы мне сообщили о. его смерти. Но потом он снова появлялся. Он был наемником, дослужился до капитана большого отряда… Потом, когда война закончилась, занимался разбоем… Его следы потерялись, когда его схватила тайная стража герцогства, но совсем недавно мои пастухи видели его в лесу в компании с каким-то другим убийцей – с ними была также развратная девка.
– И вы… – чавкая, промолвил Тургонес.
– И я сразу же направился сюда, потому что убить этого человека – дело чести для меня! – сказал Кабаллона.
– Что ж, – с деланным равнодушием проговорил Тургонес и вытер жирный рот рукавом своей белой, заляпанной сажей туники, – я помогу вам. Я даже не потребую от вас слишком большой платы. Мне чрезвычайно нужен человек, который согласится делать для меня грязную работу, не задавая вопросов. Аристократы просто завораживают меня, мой друг. Никто не умеет подчиняться так, как подчиняются люди с голубой кровью в жилах, – люди, привыкшие повелевать. Приказывать вам – наслаждение, а видеть вас в рабстве – высшее счастье… Впрочем, не слушайте меня. У меня сегодня хорошее настроение, вот я и болтаю разные глупости. Ха-ха!
Он весело глянул на ошеломленного Кабаллону и подмигнул ему.
– Подкрепитесь с дороги, дружище. Не желаете отведать? Кажется, здесь это месиво из съестного называется «жаркое», но я не уверен… Голод утоляет отменно, да и на вкус получше, чем помои.
И, видя, как Кабаллона раскрывает от изумления рот, Тургонес громко, радостно захохотал.
«Все складывается как нельзя лучше, – думал Тургонес, оставшись один в своей спальне. – Жаль, конечно, выводка летучих мышей, но здесь уж ничего не поделаешь. Я не мог позволить им сожрать наших врагов раньше времени. Фульгенций – просто старый глупец! Он полагает, что я буду таким же слепым и безвольным учеником, каким был он сам в пору своего ученичества! Смешно, до чего наивны бывают ученые люди… А ведь он умен. По-своему, разумеется, но чрезвычайно умен. Жаль будет убивать его. Ничего не поделаешь. Оставлять его в живых – слишком опасно. Когда я стану верховным магом, Фульгенция не должно быть на этом свете. Да и законы нашего сообщества этого требуют! Не может существовать одновременно двух великих магов. Ученик сменяет мастера лишь после смерти мастера. Придется ускорить это прискорбное событие, ха-ха… А когда Туризинд с компанией мне в этом помогут, у меня под рукой будет надежный человек, который способен устранить и самого Туризинда. Бедный, бедный Фульгенций! И он будет утверждать, что случайность не играет в нашей судьбе никакой роли? Печальное заблуждение… Жаль, что старик умрет, так и не поняв, насколько он ошибался…»
Глава пятнадцатая
Конь, подаренный друидами, весело бежал вперед. Дертоса и Конан ехали в повозке, груженной также всякими припасами, а Туризинд предпочел путешествовать верхом на своей рыжей лошадке.
По мере того, как они углублялись в лес, дорога все больше шла в гору; почва под ногами становилась каменистой, но сам лес, как это нищ странно, не делался редким. Напротив, чаща, окружавшая путников, выглядела непроходимой. И деревья теснились друг к другу, сплетались ветвями, а любое свободное пространство между ними заросло пышным кустарником.