Заседание, тем временем, продолжалось, и Рэдмунд, отвлёкшийся на воспоминания, теперь пытался восстановить нить разговора.
— Мы условились на том, что сразу двое приёмных детей, появившихся в правящих семьях Ак'Либуса в одно и то же время, вызовут подозрения. Дугис, Йэло, вы дали мне слово вырастить её как родную дочь.
— И мы сдержали его, ваше величество. Балти-Оре росла окружённая родительской заботой и не давала поводов для беспокойства.
— Так объясните ей раз и навсегда, что её поведение недопустимо и порочит вашу семью.
— Она это понимает, — отвечала Йэло, — возможно, даже лучше всех нас. Мы видим ситуацию со стороны, а она — изнутри. Причём не только она, но и Лесли, которому было почти шесть лет, когда мы приняли её в семью.
— Но ведь у вас была легенда, так?
— Да, ваше величество.
— И вы придерживались её, так?
— Да, ваше величество.
— И все мы знаем эту легенду, так?
— Да, ваше величество.
— И все эти годы она не вызывала сомнений ни у Лесли, ни у Балти-Оре, так?
— Да, ваше вели… — здесь Йэло, согласившись с королём уже в четвёртый раз, осеклась и задумалась.
— Моя жена хочет сказать, — подхватил Дугис, — что всё выглядело так, будто эти двое принимали на веру нашу историю. Но никто из нас не обладает даром проникать в чужие мысли…
— Я понял, — прервал его король Дасон, которого упоминание о чтении мыслей привело в раздражение. — Господа, это весьма деликатная ситуация. Как я вижу, у нас есть два выхода. Первый: придерживаться легенды и как следует пригрозить обоим. Ваши возражения и предположения?
Киан Тоур, до этого хмуро молчавший, теперь подал голос:
— Как известно, трудно соблюдать дисциплину, когда речь идёт о чувствах. Можно запугать юных кианов, но кто даст гарантию, что они перестанут искать ответы?
— Я бы хотела добавить… — начала Йэло, и голос её слегка задрожал, — технически ничто не препятствует их союзу. Их давно связывает крепкая дружба, и даже нечто большее, но если их запугать — мы получим двух несчастных людей, в руках одного из которых — будущее Йэллубана.
— Их несчастье продлится недолго, — отвечала киана Вилла. — В этом возрасте одни эмоции легко сменяются другими, но что должно оставаться неизменным для каждого киана — это чувство долга и ответственности.
Йэло пожала плечами. Она уважала Виллу, но сомневалась, что мнение женщины, так никогда и не обзаведшейся семьёй, и, возможно, ни разу не любившей, может иметь большой вес в этом вопросе.
Король Дасон повёл бровями.
— Второй выход, — продолжал он, — заключается в том, чтобы признать Балти-Оре приёмной дочерью. Прошло шестнадцать лет, и нынче мало кого могут заинтересовать совпадения, а ежели таковые следопыты найдутся, мы сумеем заставить их молчать. Потребуется новая легенда, убедительнее предыдущей, и способная разжалобить общественность. Но тогда ваши дети смогут быть счастливы и, что более важно, прекратят задаваться не теми вопросами.
Киана Йэло с благодарностью взглянула на короля. Каждый бы понял, что её материнское сердце склонялось к этому варианту.
— Непостоянство легенд таит в себе дополнительную опасность, — заметила киана Вилла.
— И потом, — добавил киан Тоур, — как вы сумеете объяснить, почему скрывали это от них раньше, когда они задавали вопросы?
— О, это очень просто, — добродушно ответил киан Дугис, подкручивая ус, — мы любим Балти-Оре как родную дочь, и не хотели бы, чтобы правда о родителях её расстроила. Мы держались до последнего, но, видя, насколько они сблизились с Лесли, как можем мы стоять у них на пути?
— Правда о родителях… — произнесла Вилла. — О, это должна быть особая легенда, чтобы кого-то расстроить.
Рэдмунд фыркнул. Этот клуб королевских заговорщиков порождал у него больше вопросов, чем ответов. Как зритель, зашедший на спектакль в самом разгаре четвёртого акта, силится понять, с чего же начиналось действие, так и Рэдмунд, пропустивший предыдущую часть пьесы, постепенно терял самообладание, не умея сложить отсутствующие части пазла.