Феруиз устроил такой ответ. Здесь явно крылась какая-то тайна. А одни тайны имеют свойство тянуть за собой другие.
Первое, что бросилось в глаза Феруиз в родовом замке Бэй — это мебель разных размеров. Как театральный реквизит. В столовом гарнитуре из двенадцати стульев не попадалось почти ни одного одинакового стула: одни были выше, другие ниже, третьи — вовсе детские. Одни с плоскими упругими подушками, другие — с пышными и мягкими, а третьи — без гобелена совсем, с одним голым деревом. То же было с диванами и креслами. Как пояснил Лесли, всю мебель изготавливали на заказ. Его мать, женщина невысокого роста, испытывала постоянные неудобства, когда ей приходилось иметь дело с обычными стульями и диванами: ей либо приходилось усаживаться на самый краешек и прогибать спину, либо семенить ногами в воздухе, устраиваясь поудобнее. Взглянув на это недоразумение, отец ещё в первые годы их совместной жизни обновил все мебельные гарнитуры в замке. Заказал особые двухуровневые столы, так что его крошечная супруга могла наслаждаться комфортом. У неё было много необычных вещиц, ведь она оказалась, ко всему прочему, леворукой, и пользование некоторыми самыми простыми предметами обихода вызывало у неё сопряжённые с этим трудности. Муж любил её безмерно и потакал ей во всём — впрочем, это окупалось сторицей, ведь и она с радостью окружала его любовью и нежностью.
Уже в одном том, как Йэло отзывалась о Дугисе, как волновалась о нём, — не простынет ли он на своей дамбе, вовремя ли отобедает, — Феруиз усмотрела те ростки заботы, которых она никогда не наблюдала в отношениях собственных родителей. Нет, они не были друг к другу холодны и безразличны, но в быту каждый привык полагаться на себя. Обустраивать персональную микровселенную под свои нужды. Стала бы Фэй волноваться за Тоура, когда тот в очередной раз отбыл по делам? Нисколько: она как виктонка была обучена ожидать от каждого личного благоразумия. Если человек им не обладал — что ж, это его проблемы. Ей не пристало что-либо менять.
Мать Лесли была хрупкой женщиной с молочно-курносым лицом и прозрачными ресницами, с тонкой шеей, осиной талией, миниатюрными кистями рук и ножками, с которых соскальзывали даже детские туфельки и башмачки. Она коротко стриглась и не появлялась на людях без одной из своих любимых шляпок с вуалью. Была низкого роста, но сложена пропорционально, так что, когда её видели в толпе, то казалось, что кто-то нарочно уменьшил её, как проказники-духи из детских сказок, которые незлобливо шутят над имо, то заставляя их видеть то, чего нет, то раздувая привычные людям предметы до небывалых размеров: расчёску величиной с частокол или ложку, в которой утонешь; а то и, напротив, сжимая их, уменьшая. Таких малышек, как Йэло, было нигде не сыскать. Энергии, однако, ей было не занимать, и хватило бы ещё на десяток женщин обычного среднего роста. Всегда улыбчивая, весёлая, полная озорства и задора, она была как глоток свежего воздуха в душный летний день. Дочь, судя по всему, брала с неё пример, хотя внешне они друг на друга не походили. Уже в десять лет Балти-Оре была выше матери на целую голову, и в округе недоумевали: как такая невеличка сумела произвести на свет великаншу? Теперь они получили ответ на свой вопрос и ещё больше полюбили самоотверженную Йэло за то, что она приняла в семью сироту и вырастила её в любви и согласии. Хотя иные ворчали: мол, ладный тактический ход. От Сида, дескать, избавились и, чтоб замолчать, на его место взяли девчонку. Феруиз ещё предстояло узнать об этих городских сплетнях. Пока она только прибыла в замок, аккурат к ужину, и приветствовала двух его очаровательных хозяек.
Йэло взаправду чувствовала себя неважно. После ужина она просила себя извинить и удалилась, оставив гостью на попечение Балти-Оре и Лесли. Последний помнил о своём обещании поведать, с кем именно довелось встретиться Феруиз сегодня в лесу — и оттого, что светские темы исчерпали себя, а также по той причине, что он не любил откладывать обещания, юноша приступил к рассказу.
«Но я вынужден вас предупредить, — сказал он вначале, — это довольно скверная история. Которую, однако, в той или иной степени слышали все в Йэллубане. Сид — наш… мой, — поправился Лесли, понизив голос и мельком взглянув на Балти-Оре, — мой сводный брат. Сын первой жены моего отца. Я едва его помню: он на шесть лет старше меня. Когда мне исполнилось три года, его отослали из замка. А его мать… Впрочем, нет, так дело не пойдёт. Я расскажу всё по порядку».