«Передайте вашему капитану, что я выполняю за него его же работу», — добавила она. С чувством выполненного долга отряхнула руки и вернулась на площадь. Но Балти-Оре там не было. Дети сказали ей, что какой-то мальчишка отозвал её за угол и указали направление. За углом кианы тоже не оказалось, зато оказался голопятый сорванец, который передал ей записку и убежал, поклянчив предварительно монетку, но ничего не добившись. Феруиз развернула записку. В ней корявым почерком сообщалось, что её подругу похитили и вернут в обмен на то, что «рыжая хамка» придёт в назначенное место к полуночи и извинится. А заодно будет столь великодушна заплатить выкуп. На озвученную в записке сумму Феруиз было проще построить новый замок с конным заводом и оранжереями, и выписать из Виттенгру хрустальную гармонику. Одно было верно: разбаловали Сида на славу. Но больше всего её раздражало неурочное время в послании. Какой умалишённый вершит дела в полночь? Киане во что бы то ни стало требовалось разыскать Балти-Оре до вечера: в противном случае ей предстояло вернуться в замок и сообщить киану Дшону о похищении. Несмотря на то, что его помощь могла бы ей пригодиться, у Феруиз была своя гордость. Она нарушила данное ему обещание и не желала в этом признаваться.
Девушка возвратилась на площадь и допросила цветочниц, гончаров и корзинщиков. Ничего путного не добившись, она приступила к допросу стражи. Сослалась на то, что её обокрали: ведь так оно и было, если не вдаваться в подробности.
«Ну, попадись мне только этот Сид», — думала она, разъезжая по улицам города верхом и расспрашивая прохожего за прохожим. Одни ничем не могли ей помочь, другие утверждали, что видели Сида на площади через квартал. Когда? Прошлым летом. На вопрос, при чём здесь лето, трясли головами и что-то мычали. Третьи сказали, что он, скорее всего, нынче в деревнях к югу. Или в лесу.
Время близилось к обеду, и Феруиз решила перекусить в одной из таверн. Любому другому на её место кусок бы в горло не лез, но киана приучила себя к распорядку. И потом, куда сподручнее продолжать поиски не на пустой желудок.
Она села за стол рядом с камином, в котором весело потрескивал огонь: в городе нынче разгулялся ветер, да и весна пока ещё стояла прохладная. Феруиз смотрела на огонь сквозь пальцы, поставив локти на стол и уперевшись острым подбородком в ладонь. Пламя отражалось в гранях рубина на её кольце и окрашивалось в насыщенный пурпур. Внезапно киане показалось, что она увидела что-то в его глубине. Озадаченная, она подняла руку и уставилась на камень, на плясавшие в его сердцевине огненные язычки. В следующий миг комната качнулась и поплыла перед глазами, а на смену ей явился сырой подвал с земляным полом, поддерживаемый полусгнившими балками. В подвале тоже горел огонь в очаге, но отсутствовал дымоход, и помещение утопало в масляном чаду. Перед очагом в кресле сидела её подруга и куталась в плед. Она не была ни напугана, ни встревожена, только малость расстроена.
— Сид, — говорила она спокойным ровным голосом, — к чему тебе такие сложности? Зачем ты привёз меня сюда и держишь в плену? Разве оно того стоит?
От дальней стены отделился лохматый человек в чёрных штанах и рубахе. Он почесал сальную макушку, затем бороду, и сплюнул под ноги.
— Она оскорбила меня, Балти-Оре, — прокаркал тот, — и ей это даром не пройдёт. Ты уж извини, что пришлось тебя побеспокоить, но таким образом я точно могу быть уверен, что она явится за тобой. И не только она… — пробормотал он.
Тут глаза его загорелись таким же лихорадочным блеском, как тогда, в лесу.
— Слушай, это ведь гениально! И почему мне раньше это в голову не пришло? Сначала мои парни разберутся с рыжей, а потом я поставлю этому щенку Лесли ультиматум: если он желает снова увидеть тебя целой и невредимой, то пусть откажется от титула и передаст его тому, кому он должен был принадлежать с самого начала по праву.
Он гордо ткнул себя кулаком в грудь и раскашлялся.
— Я очень надеюсь, — прохрипел Сид, — что ему хватит благоразумия пойти на эту сделку и не чинить препятствий. В противном случае, я не знаю, что мне придется сделать с тобой, чтобы он соображал побыстрее. Честно, я не хочу причинять тебе вреда. Лично ты никогда ничего мне плохого не делала, и я не уверен, умеешь ли ты вообще скверно думать о людях. Но я тебя предупредил.