Он сморщил нос и оскалил жёлтые зубы.
— Денег, надо полагать, ты тоже не принесла? — осведомился он. Феруиз рассмеялась каким-то очень нехорошим смехом и достала из ножен меч. Приспешники Сида также не замедлили выхватить оружие. Балти-Оре скорбно вздохнула и на всякий случай спросила, нельзя ли обойтись без драки.
— Не думаю, — ответила Феруиз, завела её в дом и захлопнула перед её носом дверь, покосившуюся на петлях после того, как киана чересчур грубо её распахнула.
Теперь было самое время поразмяться. Занеся меч над головой, девушка ринулась на противников и без предупреждения огрела эфесом первого попавшегося так, что у того брызнули искры из глаз. Она с быстротою молнии выхватила кинжал из сапога и парировала выпад со спины, ударом ноги в печень отпихнула наступавшего с фланга, затем подпрыгнула и в продольном шпагате уложила подошвами сапог ещё двоих лицом в грязь. Остальные пришли в замешательство, не ожидая такого отпора. Но ей нужен был только Сид. На сей раз он не имел права ускользнуть, в штанах или без. В самом деле, он вновь обратился в бегство и запетлял огородами. Феруиз вскочила на коня и бросилась в погоню. Верхом она мигом догнала его и, свесившись чуть не до земли, хлестнула по пяточному сухожилию хлыстом, отчего у беглеца подкосились ноги, и он рухнул посреди капустного поля.
«Именно поэтому я ношу ботфорты», — пояснила Феруиз, подняв его за ворот и привязав к узде.
Дружки Сида хотели было вновь посадить свою пленницу под замок, когда эта бешеная фурия скрылась из виду, но увидев, что их лидера схватили, они беспрепятственно отпустили Балти-Оре. Теперь их беспокоило только одно: как бы их самих не взяли под стражу. Самые хитроумные успели скрыться загодя, остальные лебезили и переминались с ноги на ногу.
Феруиз решила, что сейчас не до них, и потребовала, чтобы они оседлали ещё одну лошадь. Те послушно привели кобылу из ближайшей конюшни, и кианы покинули деревушку.
Глава 43
Киан Дшон встретил путешественниц во внешнем дворе замка. Он прогуливался по парковой аллее вместе с кианой Йэло, кутавшейся в три шерстяных платка, сетовавшей на промозглый холод и намеревавшейся после прогулки как следует попариться в банном крыле: горячий пар отлично прогревал её суставы и облегчал боль. Дшону было даже немного стыдно щеголять перед ней одетым так легко. Ему-то ревматоидный артрит не грозил.
— Смотрите, киан Дшон, кого мы привезли вам в гости! — воскликнула Феруиз, гарцуя перед ним на коне. Тот в удивлении развёл руками и посетовал, что у него только один глаз: чтобы оценить такую картину, однозначно требовались оба.
— Теперь-то уж он не отделается одними штанами, — заявила киана. — Вы послушайте, что он задумал! Похитить нашу Балти-Оре!
Она тут же рассказала, как ей удалось вызволить девушку — умолчав, впрочем, о том, каким образом она её отыскала. Сид понуро стоял рядом и сверкал глазами. Ещё на подступах к городу его предусмотрительно обезвредили кляпом, чтобы он не смущал почтенных прохожих своими лозунгами и бранью, и теперь, даже если ему было, что сказать, он не мог себе этого позволить.
— Вот только не стоило трудиться и вести его под конвоем аж до замка, — заметил капитан. — Ведь ему самое место за решёткой.
Вместе с Феруиз он отвёл Сида в городской изолятор на набережной северного города и тут же оформил бумаги. Записал показания гердины Рэди-Калуса и, наконец, по всей форме допросил самого задержанного. Годы и прежние неудачи приучили того не разглашать своих планов всем и каждому, так что он отрицал свою причастность к похищению кианы и упирал на то, что они с Балти-Оре всего лишь провели время вместе, как старые друзья. У кианы ведь очень много друзей.
— Можете сами у неё спросить, — буркнул он напоследок и больше не добавлял ни слова. Капитан заверил её, что так и поступит.
Но самым обескураживающим для Феруиз оказалось то, что позже Балти-Оре подтвердила его слова и попросила не слишком карать сводного брата Лесли, ведь он довольно безобиден, несмотря на свои проделки. Кроме того, она ни слова не упомянула о его намерении шантажировать таким образом сына киана Дугиса и вынудить его отказаться от титула, как бы Феруиз ни пыталась подвести её к этому разговору. По доброте душевной девушка не желала создавать смутьяну дополнительных проблем и предлагала его отпустить. Она придерживалась этого мнения и на другой день, когда в замок вернулись мужчины — уставшие, но довольные: дамбу удалось восстановить прежде, чем вода нанесла серьёзный урон посевам. Едва оба услышали последние новости, как киан Дугис нахмурился, а Лесли сжал кулаки и добавил, что уж теперь его братец поплатится за содеянное. Он и слышать не желал о милости и в гневе потребовал упечь этого умалишённого за решётку, а прежде всыпать ему хорошенько, чтобы тот и пальцем не смел больше трогать солнышко. Всыпать, допустим, было не по закону, да и для длительного заключения имелось не так много оснований. Если бы Балти-Оре честно поведала о своём разговоре с Сидом, мятежника можно было бы судить по всей строгости. Феруиз негодовала: уж она-то слышала многое, а прозвучало, быть может, и того больше. Но она не могла давать показания в силу того, что метод, которым они были добыты, являлся не вполне приемлемым. Едва ли на Ак'Либусе с пониманием отнеслись бы к киане, которая «наблюдала за Сидом и его пленницей через огонь».