— Ведь он явно тебе угрожал, — говорила она подруге, — почему бы тебе чистосердечно в этом не признаться?
— Сид никому не желает зла, — ответила Балти-Оре. — Я знаю, в душе он хороший человек, просто очень гордый и обидчивый. Я не хочу, чтобы из-за меня Лесли причинил ему неприятности. Он и так чересчур остро отреагировал на эту историю.
Что верно, то верно: Лесли был вне себя. Даже без показаний своей любимой он сумел добиться от суда, чтобы Сида приговорили к пятилетнему заключению. Всё-таки похищение члена семьи герда с целью получения выкупа — серьёзное преступление.
Наконец, когда двери тюрьмы захлопнулись за его сводным братом, Лесли обрёл успокоение и принял предложение своего друга съездить на пикник. Мужчины взяли с собой Балти-Оре и Феруиз и отправились на мыс Йэлу, что располагался в тридцати милях к западу от города. На мысу было довольно ветрено, но весьма живописно: сейчас здесь вовсю цвели дикие нарциссы. Их первые ростки пробивались в этих краях ранней весной, едва стаивал снег, и теперь склоны были покрыты миниатюрными нежно-золотистыми и белыми цветами. Лесли задумал было собрать букет для Балти-Оре, но та попросила его не рвать такую красоту.
— Пусть они будут радовать нас своим видом, пока мы обедаем, — предложила она, расстилая на земле клетчатое покрывало. Киан Дшон открыл внушительную плетёную корзину и запустил туда руку, как в прорубь. Извлёк на свет блюдо с ароматным нарезанным хлебом, весенние рулеты (уж больно любили их в этих краях!), миску салата из свежих овощей и корешков и пару банок с вареньем.
— Собственного производства, — с гордостью добавил он и похлопал банки по стеклянным бокам, на которых сверкали яркие этикетки, сообщавшие каждому о том, что перед ними продукция консервного завода Викар.
— Посмотрим, что вы скажете на их счёт. Надеюсь, хотя бы вы сможете оценить мой труд по достоинству, в отличие от интендантов его высочества!
— Всё не оставляешь попыток накормить армию своей тушёной утятиной? — поинтересовался Лесли. — Я бы сказал: побереги их желудки, ведь им ещё в бой идти, да разве ж тебя остановить?
— Чем так плоха эта утятина? — поинтересовалась Феруиз.
— Абсолютно ничем, киана, — с готовностью ответил Дшон, стараясь не смотреть на друга. — Сейчас я вам это продемонстрирую.
Он вновь погрузил руку в соломенную корзину и извлёк из неё стеклянную банку с желеобразным тёмно-бежевым содержимым, туго закрытую крышкой. Постучал по крышке пальцем и почти без усилий развинтил её. В воздухе разлился запах тушёного мяса со специями. Дшон проворно зачерпнул содержимое банки ложкой и разложил его по тарелкам. Но куда больше, чем утятиной, Феруиз заинтересовалась резьбой на банке и крышке. До того ей не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь производил подобную тару на острове.
— Это можно объяснить, киана, — ответил капитан. — Кое-кому с материка пришлось поделиться своими секретами производства консервов. Скажем так, я не оставил им выбора. Но, честно говоря, я не использую резьбу в массовом производстве: стеклодувам не так-то просто наносить её на изделия, что приводит к чрезмерному увеличению финальной стоимости продукции и снижению скорости производства. Мы продолжаем пользоваться старинным способом закупорки банок одноразовыми крышками.
— Умоляю… — простонал Лесли, — прекратите разговор о своих консервах, хотя бы при мне. Клянусь, ещё одно слово на эту тему, и я положительно сойду с ума!
Тем не менее, пришлось в двух словах пояснить Феруиз, что киан Дшон являлся по совместительству основателем консервного завода Йэллубана, носившего имя его отца — как дань уважения этому человеку, героически погибшему в прошлую восточную кампанию.