Так что виктонцы прекрасно знали: за Эс'Карл-Тони нужен глаз да глаз. Неблагонадёжные сыны империи вплоть до девятого века нет-нет да пытались откусить от землицы по ту стороны западных узких проливов хоть небольшой кусочек — и тридцатилетняя война была одним из примеров тому. Они ведь помнили, что всё это богатство когда-то принадлежало им. Виктонцы храбро оборонялись, не уступали ни пяди. Теперь же у эскатонцев были проблемы посерьёзнее, которые им подкинул восточный сосед, так что они пока охладели к Вик-Тони. Вели с виктонцами дружбу и торговали — правда, всё больше, на своих условиях. Виктонские моряки, ходившие на торговых кораблях в Алазар, могли бы порассказать много гадостей, но Паландора об этом не знала: Ак'Либус был для международной торговли закрыт. Самое большее, для чего корабли, приписанные к острову, заходили в порт Виттенгру, это пополнить запасы и (реже) доставить частные грузы и пассажиров. Вот и сейчас галеон не планировал надолго задерживаться, так что девушкам пришлось поспешить на причал.
Киана Фэй встретила их у сходней, чтобы не потерять в толчее. С тех пор, как дочь Кассары ступила на виктонскую землю, она как участница пакта становилась ответственной за неё. Девушке было невдомёк, что ей позволили покинуть остров только потому, что благородной Фэй были известны подробности соглашения между Верховным королём и гердами трёх областей. И, кроме как к ней под опеку, Паландору никуда отпустить не смогли бы. Невестка-вдова, в самом деле, вызывала у Фэй горестные воспоминания, но в этом не было её вины, как она считала, а потому виктонка приветствовала юную гостью тепло и радушно. Поинтересовалась, как прошло путешествие и, убедившись, что без проблем (хотя Рруть могла бы с этим поспорить), проводила девушек к экипажу. Паландора застыла перед ним в недоумении.
«Где же лошади? — спросила она. — Может, лучше взять другой экипаж, а то здесь ещё долго будут запрягать».
Киана Фэй миловидно рассмеялась, а извозчик постучал по металлическому баку с трубой, установленному на задней оси.
«Вот они, ваши лошади, киана! Все здесь, и готовы к работе».
Он добавил ещё пару слов на виктонском, но девушка его не поняла. Уж не шутил ли этот извозчик?
Вовсе нет. Как выяснилось, такие экипажи с паровым двигателем давно уже не были редкостью в Виттенгру. Они предоставлялись к услугам знати, в ограниченном количестве. А остальные предпочитали передвигаться по городу на трамваях — лакированных вагончиках, поставленных на рельсы и также оснащённых паровым двигателем. Трамвайных линий в Виттенгру было бессчётное множество. Позднее Паландора ознакомилась с транспортной схемой, и у неё голова пошла кругом от всех этих хитросплетений. Да уж, не завидовала она мэру этого города: ей как будущей гердине и с Озаландой-то совладать удавалось едва-едва.
Но виктонские сюрпризы на этом только начинались. Самый главный ожидал её в гостиной просторного светлого дома, куда их отвёз экипаж.
Рэй.
Его присутствие не стало бы таким сюрпризом, если бы Паландора соизволила прочитать письмо кианы Фэй целиком. Но, сказать по совести, оно было адресовано киане Вилле, так что девушка не стала пристально его изучать. Довольно было с неё и гостеприимства виктонки, откликнувшейся на её предложение.
Сейчас она смотрела в знакомые оливковые глаза и пыталась сообразить, что же такое она пропустила в жизни, чтобы так оплошать. Вроде бы, кажется, кто-то что-то когда-то говорил о том, что Рэй уехал с матерью за океан. То ли слухи, то ли не слухи. Она постаралась на славу, чтобы пропустить их мимо ушей.
И вот результат.
Рэй поднялся из кресла и тепло приветствовал гостью. Он-то, в отличие от неё, был осведомлён о её приезде и успел подготовиться. Вкусив столичной жизни этой весной, он не сказать, что сильно изменился, но воспрял духом. Вдали от авторитета отца и насмешек сестры и брата, он чувствовал себя здесь куда больше в своей тарелке. Мать тоже этому потворствовала, она не прекращала без устали расхваливать талантливого сына, демонстрировала всем завсегдатаям своего салона его акварели, и те нашли их довольно милыми. Не гениальными, конечно, но вполне обещающими. Даже преподаватель живописи Университета Виттенгру оценил пробы кисти юного дарования. Он позволил себе долю критики и внёс коррективы, но удовлетворённо отметил, что с этим можно работать. Крайне рекомендовал юноше поступать в художественную школу.