Возвращались вдоль бульвара поэтов: на трамвае они ещё успеют покататься, а вот на местных стихотворцев Паландора пожелала взглянуть уже сегодня. Здесь были и поэтессы. Особенно ей запомнилась совсем юная девушка с копной распущенных золотисто-никелевых волос и не менее распущенным взглядом и выразительными губами, одетая в легкое платье-халат с широкими рукавами, отделанными бутонами роз. Её облик и явная молодость так не вязались с представлением Паландоры о поэтах, что она не удержалась и после обеда спросила об этой девушке у Рэя.
— Это Летьенн из Блуза, — ответил он, сразу поняв, о ком шла речь, — в моём возрасте она уже была общепризнанной знаменитостью. Издала свой первый сборник стихов в четырнадцать лет на карманные деньги, которые копила два года. А второй сборник выпустило за свой счёт крупнейшее столичное издательство. Вот это успех!
Он завистливо вздохнул и добавил:
— Возможно, в этот чедегор вам посчастливится встретить её в салоне моей матери. Она частая гостья кианы Фэй. Тогда она лучше меня сумеет рассказать о своём творческом пути. Летьенн довольно приятная в общении женщина: слава её не испортила. Возможно, она немного жеманна, ну а кто в Виттенгру не таков?
Рэй улыбнулся и отошёл к окну. Любил же он стоять у этого окна! Паландора могла поклясться, что даже паркет в том месте заметно протёрся — а ведь юный Рэдкл только недавно здесь поселился.
— Знаете, — вполголоса признался он, не поворачиваясь к девушке, — вы были правы, дорогая Паландора. Нам следовало уехать в Виттенгру-на-Отере-и-Ахлау ещё в абалторе. Здесь всё по-другому. Здесь мы… другие. Мне так жаль, что я не решился тогда последовать вашему совету.
— А мне не жаль, — ответила Паландора. Она не могла сказать, что толкнуло её на этот ответ. Так ли оно было на самом деле? И да, и нет. Ускользнув за границу, эти двое избежали бы многих неприятностей. Они с Рэем были бы вместе. Его брат остался бы жив, пусть даже и не в самом благостном расположении духа. Но Пэрферитунус, родной и любимый Пэрферитунус оказался бы для кианы потерян, и неизвестно, увидела бы она его ещё вновь.
А так она уже через полтора года станет гердиной. И Эйдле ей в этом поможет.
Вот только Рэй, новый, обновлённый Рэй нравился ей куда больше. Если бы он изначально был таким! Тогда Паландора могла бы сочетаться с ним браком, заполучить свои земли, и стать самой счастливой гердиной, которую когда-либо знал Ак'Либус. Не осквернившей себя убийством в попытке исправить ошибку, которую он допустил.
— Это хорошо, что вы не жалеете, — заметил Рэй в ответ на её слова. — Значит, вам, так или иначе, удалось обрести душевный покой после всего, что произошло?
Покой… Покой ей только снился, хотя бы по той причине, что она, как считала сама, не вполне заслужила его. Как не было и прощения тому, что она совершила. И уж точно кто угодно, но не Рэй был вправе задавать ей такие вопросы. Если Паландора и обретёт когда-нибудь покой, то отнюдь не благодаря ему.
— Да, — ответила она, внутренне закипая. — Представьте себе, да! К двадцати одному году я приму титул, и намерена прославить мои земли в веках. Верховный король выделил мне в помощь советника — интеллигентного и чуткого человека. Вы нынче за океаном — и, судя по всему, вполне счастливы. А Рэдмунд мёртв! Что ж, ну и пусть.
Она хотела добавить в пылу «Поделом же ему!», но лишь в последний момент сообразила, что произносить подобные слова в доме его почтенной матери будет крайне невежливо. Тем не менее, Паландора уже набрала в грудь воздуха и, чтобы не расходовать его понапрасну, выдала нечто совсем неожиданное — в первую очередь, для неё самой:
— Зато у него будет ребёнок!
Оба замолчали и уставились друг на друга стеклянными глазами: Паландора оттого, что сболтнула лишнее, Рэй от ошеломительных новостей.
— Я не знал, Паландора, что вы в положении, — сказал он наконец, справившись с собой. — Вы уже сообщили об этом киане Фэй?