Впрочем, виктонцы не были настроены обсуждать политику и конфликт между Алазаром и Асшамаром. Паландоре вообще повезло, что они заговорили с ней о восточном мировоззрении. С эскатонцами поди потолкуй об Асшамаре, не скатываясь в политические распри и не переходя к прямым оскорблениям. Больная тема, что ни говори.
При планетарии были открыты публичные бани с бассейном: по легенде, королева Виндрия, прабабушка нынешней правительницы, не слишком жаловала точные науки — несмотря на то, что Виктонниа уже приобрела мировую славу колыбели наук и искусств. Она была капризной и избалованной дамой, и предпочитала роскошь и развлечения. И ни за что бы не стала спонсировать постройку какого-то там планетария. Зато на сооружение бань казна охотно выделила средства. Так, добившись финансирования, застройщик превзошёл себя и отстроил комплекс в тематике звёздного неба. Выложил его редкой в те годы и смелой по дизайну чёрной мозаикой фирмы Лэк (с тех пор эта фирма полностью оправдала своё название, поскольку «лэк» на виктонском означает «чёрный»). Разбил зал с большим круглым жёлтым бассейном в центре и девятью маленькими «лягушатниками» — каждым своего цвета и на своей орбите. А парны́е — те вообще отдельное произведение искусства! Шаровидной формы, с каменкой в центре и полукруглыми гнутыми лавками вдоль стен. А сами стены воспроизводили звёздную карту со всеми подробностями, и когда посетители поддавали пар, им казалось, что вот они уже летят сквозь туманности и космическую мглу к далёким планетам.
Её высочеству такие новаторские штучки не вполне пришлись по вкусу, но народ оказался от них без ума, и в банях от клиентов не было отбою. Коммерческий проект вышел крайне выгодным, и владельцы бассейна сумели накопить достаточную сумму, чтобы их дети и внуки отстроили, наконец, долгожданный планетарий. И как раз вовремя: за прошедшие годы астрономы совершили массу новых открытий, да и технический прогресс не стоял на месте. Что не могло быть в любом случае осуществлено более полувека назад, теперь оказалось детской игрой.
В технические инновации планетария, такие как вращающиеся модели планет, имитацию солнечных и лунных затмений и панораму Селины, Паландора вникать не стала: она хоть и не подражала королеве Виндрии, но в точных науках, всё-таки, разбиралась слабо. А вот бани ей очень понравились. Даже слишком. Она провела там без малого два с половиной часа и не хотела уходить, несмотря на то, что её провожатые настаивали, что злоупотребление горячим паром может негативно сказаться на развитии плода. Рруть, к примеру, благоразумно удалилась после первого часа. Правильно, ей следовало позаботиться о реальном малыше, а не о том, чтобы поддерживать иллюзию, что давалось киане куда легче в своей стихии. Паландоре требовалась вода. Много воды.
На последней неделе лета киана Фэй предложила невестке показаться её домашнему лекарю. Она давно уже держала эту мысль в голове, но не хотела навязываться и вмешиваться не в своё дело. Тем не менее, она пришла к выводу, что речь велась, в том числе, и о её внуке, чья мать теперь оказалась на пороге тридцать второй недели беременности, и лучше всего было убедиться, что их здоровью ничто не угрожало.
Как бы Паландора отказалась от осмотра? Пришлось дать добро, но попросить осмотреть для начала Рруть. В её присутствии.
«Замечательно, — с горькой иронией вздыхала киана, наблюдая за тем, как тактичный и аккуратный седобородый господин в зелёном халате склонился над девушкой, чей объёмный живот напоминал вращающиеся сферы в экспозиции планетария, — я вынуждена притворяться заботливой госпожой, а на деле наблюдаю за процедурой, чтобы в точности уразуметь свои дальнейшие действия… Как низко я ещё могу пасть?»
«Никак не ниже дна Первого озера, схватив за запястья своего благоверного», — отвечала ей совесть.
Но увиденное заставило её осознать, что одной имитацией округлостей тела она на сей раз не отделается. Что ей требуется нечто большее, имитация жизни… Причём без аномалий развития и отклонений. Из них двоих медик был он — но никак не она.