Так что с наступлением десятого матудегора тревога кианы Виллы усилилась. Приедут ли её подруги? Сумеют ли добраться? Или благоразумно выберут переждать ненастье? Будь она на их месте, она бы не колеблясь предпочла второе: годы всё-таки уже не те, а потому она не могла их осуждать, но и счастливее от этого не становилась. Зато к утру весь замок превратился в благоухающий сад: казалось, цветочники со всех концов Пэрферитунуса и далее сочли своим долгом выслать каждый по каравану телег, наполненных букетами. Подводы хлюпали водою луж с самого рассвета, пара из них ожидаемо завязла в хлипкой грязи и глине, но это не помешало им справиться со своею миссией и наводнить скромное жилище своей гердины гирляндами разноцветных петуний, венками из шалфея, букетами из пышных астр, корзинами, полными высоких стройных гладиолусов и шипастых ароматных роз. Напоследок голопятый мальчишка из деревни прислал охапку васильков, а потом долго уминал овсяную кашу с мёдом и сушил штаны у кухонной жаровни.
Киане Вилле только оставалось в изумлении разводить руками: какая красота! Уж сколько десятилетий кряду она приучала окружение к тому, что ей на дни рождения не нужны подарки и громкие слова. Хотите сделать ей приятное — преподнесите цветы, и будет с вас довольно. И вот, наконец, к её семидесяти годам они это усвоили.
К некоторым букетам и корзинам записок никаких не прилагалось. Но уже по их наполнению гердина без труда могла догадаться, из чьего сада или городской лавки поступило такое великолепие. Подозревая, что щедрые дарители, откупившись таким образом, сегодня не появятся собственной персоной, она уже предвидела, что время до обеда ей предстоит провести за составлением благодарственных писем.
Завтракали со скромной торжественностью: малым составом, без пышных церемоний, но в пышной обстановке. Паландора крепко поцеловала свою попечительницу в щёку и преподнесла ей флакон лавандовых духов на масляной основе, собственноручно изготовленных ею под руководством деревенских девушек: те были по этой части большие мастерицы. Прислуга собралась в столовой, принаряженная. Все пожелали своей госпоже долгих лет жизни и бодрости духа — искренне, от всего сердца, поскольку все любили киану Виллу. Ну и ещё немножко оттого, что многим из них сегодня дали выходной. А потому после завтрака замок Пэрфе погрузился в сладкую цветочную дрёму: многочисленные дворовые разбежались по своим делам, Вилла закрылась у себя в кабинете, а Паландора вернулась к своему наблюдательному пункту у окна. Она попробовала было читать, чтобы развлечь себя, но заметила, что подолгу перечитывает одну и ту же строку, прилежно склонившись над книгой и думая о чём-то своём. Наконец она захлопнула очередной увесистый том, подняв столб пыли и напугав напоследок пробегавшую мимо горничную, подошла к витражным стёклам и стала наблюдать за тем, как они красят дождевые капли в радужные цвета.
Все знали, даже этот дождь, что сегодня уже более не произойдет ничего интересного.
Как вдруг к обеду замок ожил, двор наполнился стуком — точнее, плюханьем копыт и плеском вновь потревоженных луж, а посреди него показалась вереница всадников в тёмных, намокших от дождя плащах. Лиц под плотно надвинутыми на них капюшонами было не разобрать. Их оказалось около десяти, но возглавляли эту процессию двое. Заехав под навес конюшни, всадники лихо спешились и, стараясь держаться поближе к козырькам, заспешили в замок. Наконец, заполнив вестибюль, все как один подняли головы навстречу киане Вилле, традиционно вышедшей встречать гостей к балюстраде, и, как на балу-маскараде, когда срывают маски, синхронно откинули капюшоны и сбросили плащи. Во главе процессии оказался киан Тоур. По правую руку от него стояла его дочь Феруиз, а чуть позади — оба его сына. Пятеро остальных оказались вельможами Пэрферитунуса, уважаемыми людьми города, а шестая — киана Лиллеретт, директор ткацких фабрик Озаланды, эсмонида и лучшая подруга Виллы. Сама уже в летах, она, тем не менее, отличалась завидным здоровьем, поддерживала отличную физическую форму, регулярно выезжала верхом и круглый год плавала в озере, в том числе, в зимние холода. Так что сегодняшнее путешествие не стоило ей никаких усилий. Обойдя своих спутников, она первая поднялась по одной из полукруглых лестниц, ведущих к балюстраде, и заключила подругу в объятия.