— Лишняя деталь, — ответил Рэй, — она бы перегружала рисунок. На мой взгляд, человеческих образов вполне достаточно либо на земле, либо в небе.
— Как скажешь. Из нас двоих ты больший эксперт. Значит, ты это хотел мне поведать? — спросила девушка, указав на действующих лиц рисунка. Рэй не отвечал. Он напряжённо думал над тем, что преподнести ей такое изображение было не самой лучшей идеей.
— Ладно. Не знаю, как ты, но лично я примерно так себе всё это и представляла. Только нужно ещё дорисовать экипаж.
— Зачем? — спросил Рэй, не вдумываясь в её слова.
— Как зачем? Чтобы мы могли поехать домой, конечно же! Не всё же в поле сидеть и мёрзнуть.
Наконец он вышел из оцепенения и сделал попытку улыбнуться.
— Я добавлю его на следующем рисунке. Здесь места не хватит.
— Добавь, будь любезен, — она говорила это без тени сарказма и ласково гладила его по плечу. — Нарисуй вид изнутри: оба едут в обнимку, их пальцы переплетены. Она пахнет морозом и горной лавандой, он…
— Почему морозом? — перебил её Рэй.
— Ну, не знаю. Это такой прохладный мятный аромат, который освежает и бодрит. Я не знаю, можно ли передавать запахи на картине, но ты постарайся.
— Красками — вполне возможно. Но карандашом я не справлюсь.
— Тогда нарисуй в красках. Я бы сама нарисовала, в качестве ответа к твоему наброску, но я плохой художник. Всё, что я умею рисовать, это вот это.
Паландора взяла у него карандаш и набросала на грязном черновом листе силуэты глазастых летучих рыб с плавниками, напоминающими крылья мотылька. Они изгибали хвосты и от них во все стороны летели брызги.
— Но этого не хватит, чтобы ответить на твою историю, — добавила она, потупив взор, — чтобы передать мои эмоции и рассказать о том, как она пришлась мне по душе. Разве что, может быть, это поможет.
Паландора отложила кипу бумаг и взяла его за руку, поднесла её к губам, со смехом подумав о том, что это следовало бы сделать ему.
— Киана Паландора, — позвал он её, не заметив, как перешёл на официальный тон, — Вам правда понравился рисунок?
— Да, — с чувством ответила она. — И, надо признать, я была бы рада ответить согласием на подобное предложение.
— Вы… согласились бы стать моей женой? — с придыханием спросил Рэй.
— Знаете, — сказала Паландора, копируя его манеру, — если вы хотите сделать мне предложение, сослагательное наклонение здесь ни к чему. Но, отвечая на ваш вопрос, да. Согласилась бы. Только это следует сперва обсудить с кианой Виллой.
— Всенепременно! — воскликнул он. — Первым делом, когда я вернусь домой, я поговорю с моим отцом и попрошу у кианы Виллы вашей руки так, как подобает киану.
— Твоей — поправила его Паландора.
— Что?
— Твоей, — повторила девушка. — Рэй, мы же были на «ты»! Неужели наша дружба ничего для тебя больше не значит?
— Ах, да, конечно… Извини. Просто я так переволновался.
— Ничего страшного, Рэй — улыбнулась девушка. — Мне право жаль, что я дала тебе повод для волнения. Давай сделаем всё в наших силах, чтобы не доставлять друг другу такое неудовольствие. Будем всегда честны и готовы поддержать один другого словом или делом. Чтобы никогда больше не бояться обращаться друг к другу по любым вопросам и не робеть. Разве не для этого, в конечном итоге, люди вступают в брак?
— Да, да, вы правы! — согласился Рэй. — То есть, ты права, Паландора. Так и поступим. Я люблю тебя, — добавил он, чуть понизив голос и покраснев, но всё же произнёс это довольно чётко.
— Я тоже тебя люблю, — с улыбкой ответила Паландора, мысленно смахнув пот со лба. Уфф, с этим вопросом разобрались. Наконец-то.
Позднее, конечно, они обсудили подробнее их (относительно) спонтанное решение. У них был для этого целый вечер, пустынное побережье, коралловый отблеск заката на щеках, глянцевых от слёз счастья: когда оба истинно осознали, что произошло между ними, эмоции захлестнули их целиком. У них был привольный шум моря и ночной бриз, был цокот кузнечиков и огоньки светлячков. Были медовые оладьи из терема Иволги, клубничный морс и щепотка сахарной пудры. И целая жизнь впереди.
Глава 19
А когда ночь накрыла одинокий остров своим вельветовым крылом, оба, как и договорились, заночевали в пещере — с тем, чтобы с первыми лучами солнца поспешить каждый к себе, разнести благую весть родным. Закутались в плащи, разложили попоны с расседланных лошадей и устроили себе уютное гнездо. Не слишком утончённое по меркам истинных господ, не слишком комфортное, но глубина их чувства и юношеский задор делали их непритязательными. Пожелали друг другу спокойной ночи и долго ещё не могли заснуть, каждый сам по себе вновь и вновь переживая волнительные события минувшего дня.