Выйдя из леса, она остановилась. Впереди было поле, целиком засеянное колосьями, но эти колосья были худые и темные, как сама ночь. Мария окинула взглядом поле, но не разглядела горизонта – казалось, что оно было бескрайним! Но где же ее дом? В каком направлении ей идти? Кто забросил ее в такой лес? Эти всадники? Зачем они это сделали, сотворили с ней такое?!
Мария не могла стоять на месте, ведь ее родные были в опасности! Она побежала через поле, полагая, чем быстрее будет бежать, тем скорее это поле закончится. Чем более углублялась она в это поле, тем выше становились колосья, будто поглощая ее со всех сторон, словно лес из колосьев вырастал вокруг нее. Мария остановилась – колосья согнулись, и она могла видеть, что поле все еще бескрайнее. Ветер гнул эти колосья и обвивал холодными струями все тело Маши. Ее сердце наливалось кровью, а душа будто холодела.
Мария обратила свой взор к небесам, распростерла руки к небу и взмолилась:
Отче наш, сущий на Небесах,
да святится имя Твое, да придет Царствие Твое…
Она повторяла молитву от Матфея, которую знала с детства, глаза ее были закрыты, и Мария начинала успокаиваться. Ветер стих, холод отступил, и тогда она открыла глаза. Тучи на небе рассеялись, и свет луны, звезд и целых созвездий осветил ее круглое личико. На лице появилась блаженная улыбка, а на душе чувствовался покой. Она перевела взгляд на поле – прежние колосья уже не казались ей такими пугающими. Она видела, что они все иссохли, что жизнь покинула их, будто время подошло, но откуда-то знала, что вскоре на этом же месте их сменят другие, молодые колосья.
Мария шла через поле уже без мысли о его крае. Вскоре поле закончилось и впереди показались огни от факелов. Мария не сомневалась, что это было ее поселение. Ее Душа радовалось, ведь Мария знала, что скоро воссоединится со своей матушкой и жизнь продолжится дальше – тучи в ее жизни также рассеются, как рассеялись только что тучи на ночном небе.
Пока она шла навстречу мелькающим на горизонте огонькам, словно из ниоткуда налетел ветер, огоньки погасли, и струи холодного воздуха вновь стали обволакивать ее тело и душу. Мария снова испугалась, вновь стала чувствовать дыхание зверя за спиной. Обернулась – позади нее стояла огромная волчица. Она показывала клыки, взгляд ее был суров и неотвратим. Казалось, еще мгновение, и она разорвет ее на части. Маша хотела кричать, но поняла, что не может издать и звука.
Мария пятилась, будто отступая в направлении, где было ее поселение, – волчица медленно наступала на нее, готовясь к нападению.
В этот момент Мария позабыла все слова молитвы, ее сердце билось так часто и сильно, что казалось, вырвется из груди и само вступит в бой со зверем. Мария упала на землю навзничь, и в одно мгновение волчица оказалась над ней: ее клыки были, словно бивни у мамонта, ее дыхание было, словно жар адского пламени. Волчица нависла над ней, и казалось, что в один миг поглотит ее в своем чудовищном чреве. Мария все еще не могла издать и звука, в то время как ее душа неистово кричала. Чтобы спастись, Мария посмела вцепиться мертвой хваткой своими руками в шею волчицы – та была огромная и плотная, словно ствол дуба, но страх придавал Марии сил, и она не отпускала зверя. Руки ее были в крови, но она продолжала ими цепко держать за шею, будто это шея самого дьявола.
Вдруг волчица произнесла: «Кого ты душишь? Ведь я – это ты!». Словно раскаты грома по небу, эти слова пронеслись по всему телу Маши, и от испуга она расцепила руки. Зверь растворился, и она снова оказалась в поле среди тощих, длинных, сухих и безжизненных колосьев. Она лежала на земле, взирая на ночное небо, из глаз ее текли слезы. Она не понимала, кошмарный ли сон ей снится или, быть может, она умерла, и теперь у нее один путь – в Чистилище. Мария чувствовала, что силы с каждой минутой покидают ее, глаза медленно закрываются и весь сумрак этой ночи окутывает ее. Мария ощущала, будто земля уходит у нее из-под ног, открыла глаза и увидела его – своего похитителя, безудержного всадника Агзама-агу. Она очнулась.
— Я умерла? – вдруг спросила Мария.
— Ты ожила. Машаллах!
Мария была еще слаба. У нее пересохло во рту, а вокруг нее столпилось много мужчин и женщин. Вдалеке были слышны раскаты грома.