У лучников еще оставались стрелы, и они, как могли, держали оборону. Натиск, производимый на стену, удавалось сдерживать, однако ворота были пробиты, а стражники убиты. Татарское войско превосходило по численности линию защиты небольшого поселения. Однако жители не стали отсиживаться в своих домах, вышли все: мужчины, женщины и дети. Все вышли на защиту поселения, отстаивая свое право на жизнь.
Увидев, что иноверцы уже внутри поселения, Марк приказал всем спуститься со стен и башен вниз, чтобы прогнать или убить иноверцев. Сам он также принял активное участие в этой борьбе, но был вооружен только кинжалом.
Его жена Афина была дома, вместе с ними уже некоторое время жил тот озорной мальчуган – они с Марком дали ему имя Августин во имя летнего месяца, в котором он ворвался в их жизнь, – и она не хотела, чтобы он участвовал в сражении, хотя малец рвался в бой. Афина все-таки не смогла удержать его дома, а потому бросилась его защищать, выйдя на улицу. У нее не было оружия, как и у их мальчугана. Она подняла с земли толстую палку, потом, вспомнив, что в сарае стоят грабли, бросилась туда, а палку отдала мальчику. Она сказала, чтобы он держался за ее спиной и не отходил от нее ни на шаг, а сама она шла впереди.
Конницы татарской армии проносились по главным улицам поселения, а по узким улочкам продвигалась пешая армия, разгоняя местных жителей и указывая им на выход, чтобы те покинули родное поселение и сдали покорно его на милость хану. Однако крестьяне стояли насмерть. Многие были убиты. Силы выровнялись по численности, когда жители вышли из домов защищать родную землю. Каждый из крестьян вооружился тем, что у него было под рукой: от палки и ложки до ножа или топора.
Единственный, кто не вышел сражаться за родное поселение, был его глава – Роба. Он заперся в своем доме и молился, чтобы иноверцы до него не добрались. Своих десятерых стражников Роба держал при себе.
Ночь была длинной и мучительной, луна была кровавой. Ночью полил дождь, чтобы смыть кровь и впитать ее в землю, но крови было настолько много, что дождем она уже не смывалась.
Под утро сражение закончилось. В тяжелой и отчаянной борьбе жители отстояли родное поселение, перебив всех вражеских воинов. В живых остался только один всадник, который успел ускакать прочь, чтобы известить о случившемся своему хану. Фаиза же Марк взял в плен, чтобы предать его суду и предоставить его голову русскому князю.
Более пяти сотен горожан были убиты в этой борьбе. Остальные были в разной степени ранены. Афина и Августин остались в живых, но получили многочисленные ранения, ушибы и ссадины. Марк также был ранен. В поселении остался только один лекарь, батюшка и несколько учителей, также пятеро торговцев и еще пару десятков простых крестьян-земледельцев, в том числе старшего возраста. Клавдия, матушка Марии, также была жива. Единственным, кто не имел ни одной царапины, был Роба. Но более никто не выжил. Поселение практически полностью было разгромлено. Его требовалось фактически отстраивать заново. Но делать это было некому.
Поутру, подсчитав потери, а также оценив текущее положение дел, Марк выступил с речью. Его слушали все оставшиеся в живых поселяне – это тридцать четыре человека. Роба настолько боялся суда и презрения, что все еще оставался у себя дома, но вдруг выглянул в окно, его увидели и тут же все поняли: пока крестьяне погибали, защищая свой родной дом, их голова так расхрабрился, что от трусости закрылся в своем доме.
Люди требовали справедливости, а это означало – казни для предателей.
Первым казнили Робу, как труса, который подверг поселение смертельной опасности и не вышел на его защиту, когда враг подошел к их воротам. Следующим казнили Фаиза, а его голову с гонцом отправили князю их приграничного княжества. Потом народ вспомнил и о той девушке, которую бросили в темницу. Ее считали иноверкой – никому до нее не было дела. Марк еще не видел ее, как и оставшиеся в живых местные жители.
Марк попросил, чтобы ее привели на площадь для всеобщего суда. Когда девушку вывели из темницы, у Марка вдруг сильнее забилось сердце. Он еще не видел ее, но вдруг что-то почувствовал: вновь то самое чувство, которое захватило его тогда в посудной лавке – эта неведомая сила. Он уже давно не испытывал его, забыл о нем, а сейчас это непонятное чувство возникло вновь.
Тансылу, в прошлом Марию, привели на площадь, и тогда Марк смог разглядеть девушку. Он узнал в ней ту самую юную славницу, которая запала ему в душу, но не мог поверить своим глазам. Она была одета как татарская рабыня, но одежда ее была изрядно поношена и истрепана, ноги были босые, а глаза печальные, но искренние. Да, это была Мария, ведь он хорошо запомнил ее взгляд, ее глаза – сейчас она ими все также смотрела на него, но только не ее душа. Мария была без сил, но более без сил была ее душа, а не тело.