— Я готов приходить сюда каждый день и… – у незнакомца вновь перехватило дыхание.
— И не стоит беспокойства!
Юная красавица рассмеялась, после чего сказала, сколько монет он должен ей выложить за посуду. Мужчина достал из кармана рубахи горстку монет, потом со звоном высыпал ее на дощечку для приема валюты.
— Вы приходите еще, у нас есть прекрасные кувшины!
Мужчина взглянул на нее перед уходом: от юной особы будто исходило сияние яркой утренней звезды или Венеры. Он не мог оторвать от нее взгляда. Будто неведомая сила…
Афина – так звали его жену – встретила Марка нежным поцелуем, когда он поставил глиняный чан возле двери. Следующей ходкой он принес чашки и ложки. Афина была рада, что он догадался их купить, ведь они не взяли с собой никакой посуды.
— Возможно, нам понадобится еще кувшин. Какие прелестные изделия, какое качество! – восхищалась Афина.
— Это я приобрел в посудной лавке, что невдалеке от на- шего дома. Как я понял, эта семья занимается гончарным делом всю свою жизнь.
— Это и видно, какой чан!
Посудные изделия действительно были великолепны. Чан был глиняный, а чашки и ложки – из березы. Марк снял лапти и прошел в дом. Они недавно переехали, еще не успели разложить все вещи, телега стояла во дворе, покрытая тканевым тентом, который Афина соткала сама. Она была большая искусница. В этом поселении не собиралась сидеть без дела.
Афина была настоящей русской красавицей. Высокая, стройная с рыжей косой до самого пояса. Кровь с молоком! На ней был яркий красный сарафан, подпоясанный узорным поясом, под ним – белая рубаха с изящными узорами, на голове – повязка, а из обуви – традиционные ступни.
Лошадь была привязана. Их верный конь, белогривый, отдыхал (грива у него действительно была белая, хотя сам он весь был черным). Марк подошел к нему, рассказал о своем походе в посудную лавку. Только с ним он мог поделиться таким сокровенным чувством, которое испытал, ведь как бы он рассказал о нем своей Афине, которую безумно любил и которая безумно любила его?
Конь сохранил равнодушие и Марк похлопал его по спине, потом ушел в дом.
Через несколько дней пришло время Марку выходить на работу. Он был привлечен в одну дружину, которая восстанавливала мосты через реку. После недавних набегов многие укрепления в округе были разрушены, главным образом – мосты и переправы через реки, а также кузницы. Кузницы восстановили в первую очередь, сейчас восстанавливали мосты и переправы.
Дружины, в которые входили как закупы и поденщики, так и мастера, направляли из одного поселения в другое, люди постоянно переезжали: им казалось, что так и не наступит день, когда они обустроят домашний очаг в одном месте, чтобы больше не скитаться.
— Свет очей моих! Пусть бог тебя хранит и не даст силам покинуть твое тело и душу! – Афина всегда благословляла своего мужа, когда тот уходил из дома на работы, ведь его труд был очень тяжелым, забирающим все силы.
— Аминь!
— Аминь!
Марк поцеловал Афину в губы. Их поцелуй был страстный, и им так не хотелось расставаться. Марк ушел по дороге, уводящей из поселения в поле, за которым был длинный спуск к реке. Афина посмотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду за первым поворотом.
Марк прошел большой дуб и повернул на главную улицу поселения, где как раз проходил мимо той самой посудной лавки, в которой он был вчера. Утром, когда он проснулся, совершенно не помнил ни о посудной лавке, ни о той юной особе, которая в ней обитала. А сейчас, проходя мимо, вспомнил и будто снова ощутил некое колдовство: его сердце сильнее забилось, шаг замедлился, и Марк остановился против входа в посудную лавку, посмотрел на эту небольшую избушку. Он долго не решался в нее войти, но все же вошел. Марк ожидал там увидеть ту самую славницу, но ее там не было, его встретила женщина средних лет или немного более старшего возраста и поприветствовала. Марк ответил, но было видно, что мужчина растерялся. Он оглядел все полки, после чего спросил про кувшины. Они были, он долго выбирал, но так и не сделал выбор, сказал, что непременно зайдет в другой раз, а сейчас ему пора на восстановительные работы.