Глава 32: Последняя битва
Я стояла в белом шатре и помогала брату облачаться в доспехи, помимо нас внутри был еще и Гальбарад. - Ты не передумала ехать с нами? - спросил меня Арагорн, поправляя кольчугу. - Неа, - улыбаясь, ответила я. - Мое место рядом с вами. Ведь я пообещала Фродо, что мы дойдем до конца все вместе. Да не дергайся! - проговорила я, закрепляя ремень на налокотнике. Вскоре я закончила. Брат развернулся ко мне лицом и я увидела, что передо мной стоит истинный король Белого Города. Не успела я ничего сказать, как полог шатра отодвинулся и внутрь вошла Айра, поклонившись, она проговорила: - Госпожа Абигель, пойдемте, Вам тоже надлежит облачиться в доспехи. - Айра, у меня нет доспехов, - удивленно проговорила я, смотря на нее. Она, улыбнувшись, сказала: - Вчера вечером прибыл гонец из моего племени, он привез подарок от моего отца. - Стоп, стоп, Айра, - улыбаясь, проговорила я, поднимая руки вверх, - я тебя поняла. Посмотрев на брата, я проговорила: - Я пойду, а то... - я не договорила, а лишь подергала бровями. Арагорн понимающе улыбнулся и мягко подтолкнул меня к выходу. Вскоре я стояла в шатре капитана Айры и смотрела в зеркало на свое отражение, и не узнавала в нем себя. Мои плечи были закрыты двумя толстыми, крепкими, но легкими пластинами, грудь закрывала легкая, как перышко, серебряная кольчуга с изображением на груди двух драконов, талию украшал красивый, расписной, широкий пояс, колени и локти тоже были прикрыты легкими пластинами с непонятными мне символами, на ногах были крепкие, из белой кожи сапоги. Айра, подойдя ко мне сзади, закрепила на плечах белоснежный плащ и, посмотрев на меня, проговорила: - Ты настоящая королева. - А затем, развернувшись, подошла к небольшому резному столику и, развернув мягкую ткань, взяла диадему моей матери. Повернувшись к ней, я тихо проговорила: - Нет, Айра, еще пока рано. - Но госпожа, - начала было она протестовать, но я ее перебила: - Если мы вернемся, то я надену ее. Айра смотрела на меня неверящим взглядом. - Я даю тебе слово, - проговорила я со сталью в голосе. Она склонила голову в знак повиновения и, снова завернув диадему, вышла из шатра. Снова посмотрев на себя в зеркало, я закатила глаза и, глубоко вздохнув, тоже вышла наружу. Через два часа войско выстроилось на Пеленнорской равнине. Вскоре вернулись разведчики и доложили, что вражеских застав на восточных дорогах нет, никого нет до самого перекрестка, до поверженной статуи древнего государя. Путь навстречу гибели был свободен. Я сидела верхом на Альтаире, рядом со мной сидели на своих конях Арагорн и Гэндальф, за нами стояли Леголас с Гимли, Рьюши, Боромир, Халдир и Эомер. Наконец грянули трубы, и войско двинулось. Дружина за дружиной, рать за ратью уходили на восток. К полудню мы выехали в Осгилиат. Там уже вовсю хозяйничали мастера - чинили паромы и наплавные мосты, которые враги второпях не успели разрушить, отстраивали и заполняли склады, быстро возводили укрепления на восточном берегу реки. Остановились мы на ночлег в пяти милях за Осгилиатом, но передовые конники доехали до Развилки и древней колоннады. Повсюду царило безмолвие, враг не показывался, не перекликался, ни одной стрелы не вылетело из-за скал или из придорожных зарослей. Время от времени по приказу Гэндальфа трубили в трубы, и герольды возглашали, что Властелин Гондора возвратился. В этот же вечер над нами появились назгулы, они сопровождали войско, но летали они высоко, и видели их лишь я, Леголас, Рьюши и Халдир. Мы передвигались медленно, ежечасно ожидая нападения. Истек пятый день пути от Моргульской долины; мы устроили последний привал и развели костры из скудного сушняка и вереска. Айра окружила нас невидимым барьером из воздуха. Мне не спалось, в непроглядной тьме я слышала, как кругом шныряют и рыскают неведомые твари и время от времени раздавался волчий вой. Ветер стих, и воздух словно застыл. Похолодало. К утру подул, крепчая, северный ветер. Ночные лазутчики исчезли, и пустошь казалась мертвенней прежнего. А на юге, уже вблизи, возвышались громадные утесы Кирит-Горгора с Черными Воротами между ними и башнями по бокам. Гигантские чугунные створы Черных Ворот под массивной аркой были наглухо сомкнуты, на зубчатых стенах никого не видать. Царило чуткое безмолвие. Арагорн расположил войско на трех больших холмах, где земля слежалась со щебнем: орки нагромоздили их за многие годы. Мои воины наотрез отказывались покидать меня, и мне пришлось прикрикнуть на них, и, ворча себе под нос, они наконец-то подчинились. Когда всех построили, мы отправились с большой конной свитой, с герольдами и трубачами. Во главе ехал Гэндальф, за ним Арагорн и я, сыновья Эрлонда, Эомер и князь Имраиль. Леголас с Гимли, Рьюши и Халдир ехали за нами. Мы подъехали к Моранному, развернули знамя и затрубили в трубы; герольды выступили вперед и возгласили: - Выходите на переговоры! Пусть выйдет сам Властелин Сумрачного Края! Буквально через пару минут напряженную тишину нарушил грохот огромных барабанов, будто горный обвал оглушительно взревели рога, сотрясая камни под ногами. Наконец с лязгом распахнулась дверь посредине Черных Ворот, и я увидела, как оттуда вышло посольство Барад-Дура. Возглавлял его всадник на черном мощном коне, и я поняла, что перед нами сидел не Кольценосец - это был что ни на есть живой человек - Подручный Владыки Барад-Дура. За ним следовал десяток охранников в черных доспехах, они несли черное знамя с багровым Недремлющим Оком. Глашатай Саурона смерил нас взглядом и расхохотался. - Это кто же из вашей шайки достоин говорить со мной? - спросил он. - Кто способен понимать мои слова? Уже точно не ты! - с презрительной ухмылкой обратился он к моему брату. Я повернула голову и увидела, как брат смотрит на всадника пристальным взглядом, и хотя Арагорн стоял неподвижно и не касался оружия, тот задрожал и попятился, будто на него замахнулись. - Я герольд и посланец, меня трогать нельзя! - крикнул он. - Да, это у нас не принято, - промолвил учитель, - но у нас и посланцы не столь дерзки на язык. Впрочем, тебе никто не угрожает: пока ты герольд и посланец, можешь нас не бояться. Но если хозяин твой не образумится, тогда тебе несдобровать, как и прочим его холопам. - Ах, вот как! - сказал глашатай. - Стало быть, ты у них главный, седая борода? Наслышаны мы о том, как ты бродишь по свету и всюду строишь козни, ловко уходя от расплаты. Но на этот раз, господин Гэндальф, ты нарвался и скоро узнаешь, что бывает с теми, кто зло умышляет на Великого Саурона: у меня есть трофеи, которые велено тебе показать. Он сделал знак охраннику, и тот поднес ему черный сверток. Глашатай развернул его и к нашему изумленно показал нам сперва короткий меч Сэма, затем серый плащ с эльфийской брошью, и наконец мифрильную кольчугу Фродо и его изорванную одежду. В глазах у меня потемнело, и показалось, что замерло все вокруг: надеяться больше было не на что. Пиппин, стоящий за спиной князя Имраиля, рванул вперед с горестным криком. - Нет, Пиппин! - вскрикнула я, выскакивая из-за спины брата, хватая хоббита за шкирку и оттягивая его на прежнее место, крепко прижимая к себе. Краем глаза я заметила, как смотрит на меня Глашатай, в его кроваво-красных глазах можно было прочитать удивление, шок, жажду и желание; от последних двух меня передернуло. - Так, так, значит, ты выжила, волшебница, - проговорил всадник мне. Я молча лишь смотрела на него. - И как, позволь узнать, тебе удалось выжить? Ведь после моего яда еще никто не выживал. - Что значит, никто не выживал? - не выдержав, спросила я его, полностью игнорируя его вопрос. - Ха-ха-ха, - засмеялся он. - А то и значит, что эти ядом я погубил немало волшебников, - проговорил он, скалясь в омерзительной улыбке. - Так это ты виноват? Так это твоих рук дело, что нас осталось так мало? - зло спрашивала я его, чувствуя, что гнев внутри меня разгорается не на шутку. - А ты умна, принцесса! - ехидно проговорил он, продолжая скалиться. - ТВАРЬ! - взревела я, кид