я от времени по приказу Гэндальфа трубили в трубы, и герольды возглашали, что Властелин Гондора возвратился. В этот же вечер над нами появились назгулы, они сопровождали войско, но летали они высоко, и видели их лишь я, Леголас, Рьюши и Халдир. Мы передвигались медленно, ежечасно ожидая нападения. Истек пятый день пути от Моргульской долины; мы устроили последний привал и развели костры из скудного сушняка и вереска. Айра окружила нас невидимым барьером из воздуха. Мне не спалось, в непроглядной тьме я слышала, как кругом шныряют и рыскают неведомые твари и время от времени раздавался волчий вой. Ветер стих, и воздух словно застыл. Похолодало. К утру подул, крепчая, северный ветер. Ночные лазутчики исчезли, и пустошь казалась мертвенней прежнего. А на юге, уже вблизи, возвышались громадные утесы Кирит-Горгора с Черными Воротами между ними и башнями по бокам. Гигантские чугунные створы Черных Ворот под массивной аркой были наглухо сомкнуты, на зубчатых стенах никого не видать. Царило чуткое безмолвие. Арагорн расположил войско на трех больших холмах, где земля слежалась со щебнем: орки нагромоздили их за многие годы. Мои воины наотрез отказывались покидать меня, и мне пришлось прикрикнуть на них, и, ворча себе под нос, они наконец-то подчинились. Когда всех построили, мы отправились с большой конной свитой, с герольдами и трубачами. Во главе ехал Гэндальф, за ним Арагорн и я, сыновья Эрлонда, Эомер и князь Имраиль. Леголас с Гимли, Рьюши и Халдир ехали за нами. Мы подъехали к Моранному, развернули знамя и затрубили в трубы; герольды выступили вперед и возгласили: - Выходите на переговоры! Пусть выйдет сам Властелин Сумрачного Края! Буквально через пару минут напряженную тишину нарушил грохот огромных барабанов, будто горный обвал оглушительно взревели рога, сотрясая камни под ногами. Наконец с лязгом распахнулась дверь посредине Черных Ворот, и я увидела, как оттуда вышло посольство Барад-Дура. Возглавлял его всадник на черном мощном коне, и я поняла, что перед нами сидел не Кольценосец - это был что ни на есть живой человек - Подручный Владыки Барад-Дура. За ним следовал десяток охранников в черных доспехах, они несли черное знамя с багровым Недремлющим Оком. Глашатай Саурона смерил нас взглядом и расхохотался. - Это кто же из вашей шайки достоин говорить со мной? - спросил он. - Кто способен понимать мои слова? Уже точно не ты! - с презрительной ухмылкой обратился он к моему брату. Я повернула голову и увидела, как брат смотрит на всадника пристальным взглядом, и хотя Арагорн стоял неподвижно и не касался оружия, тот задрожал и попятился, будто на него замахнулись. - Я герольд и посланец, меня трогать нельзя! - крикнул он. - Да, это у нас не принято, - промолвил учитель, - но у нас и посланцы не столь дерзки на язык. Впрочем, тебе никто не угрожает: пока ты герольд и посланец, можешь нас не бояться. Но если хозяин твой не образумится, тогда тебе несдобровать, как и прочим его холопам. - Ах, вот как! - сказал глашатай. - Стало быть, ты у них главный, седая борода? Наслышаны мы о том, как ты бродишь по свету и всюду строишь козни, ловко уходя от расплаты. Но на этот раз, господин Гэндальф, ты нарвался и скоро узнаешь, что бывает с теми, кто зло умышляет на Великого Саурона: у меня есть трофеи, которые велено тебе показать. Он сделал знак охраннику, и тот поднес ему черный сверток. Глашатай развернул его и к нашему изумленно показал нам сперва короткий меч Сэма, затем серый плащ с эльфийской брошью, и наконец мифрильную кольчугу Фродо и его изорванную одежду. В глазах у меня потемнело, и показалось, что замерло все вокруг: надеяться больше было не на что. Пиппин, стоящий за спиной князя Имраиля, рванул вперед с горестным криком. - Нет, Пиппин! - вскрикнула я, выскакивая из-за спины брата, хватая хоббита за шкирку и оттягивая его на прежнее место, крепко прижимая к себе. Краем глаза я заметила, как смотрит на меня Глашатай, в его кроваво-красных глазах можно было прочитать удивление, шок, жажду и желание; от последних двух меня передернуло. - Так, так, значит, ты выжила, волшебница, - проговорил всадник мне. Я молча лишь смотрела на него. - И как, позволь узнать, тебе удалось выжить? Ведь после моего яда еще никто не выживал. - Что значит, никто не выживал? - не выдержав, спросила я его, полностью игнорируя его вопрос. - Ха-ха-ха, - засмеялся он. - А то и значит, что эти ядом я погубил немало волшебников, - проговорил он, скалясь в омерзительной улыбке. - Так это ты виноват? Так это твоих рук дело, что нас осталось так мало? - зло спрашивала я его, чувствуя, что гнев внутри меня разгорается не на шутку. - А ты умна, принцесса! - ехидно проговорил он, продолжая скалиться. - ТВАРЬ! - взревела я, кидаясь вперед, но меня вовремя успел перехватить рядом стоящий Арагорн. - Абигель, успокойся! Он специально провоцирует тебя, - проговорил он, крепко стискивая меня в стальном кольце своих рук. - Абигель, - проговорил он медленно, словно пробуя на вкус мое имя, - красивое имя, да и сама ты ничего. - А потом он заговорил спокойным тихим голосом: - Тебе не место среди этих слабаков, переходи на нашу сторону, на сторону тьмы, - и протянул мне левую руку в закованной железной черной перчатке и с длинными, железными когтями на конце. Я посмотрела на него и с ненавистью в голосе проговорила: - Катись в Ад! - а затем, улыбнувшись, сказала: - Ведь хоббитов у вас нет, и вы с помощью этих вещей пытаетесь нас обмануть. Все уставились на меня поражено, а глашатай растерял всю свою уверенность. - Да как… да откуда... - начал было он, но я снова его перебила: - Эти хоббиты носят подаренные мною амулеты, и я чувствую, что они в полной безопасности, - проговорила я, хищно скалясь и смотря на всадника. Посланец Мордора больше не смеялся, черты его лица дико исказились: он был ошеломлен, точно готовый к прыжку зверь, которому вдруг ткнули в морду горящим факелом. Он, издав громкий возглас, повернулся, вскочил на своего коня, и Мордорское посольство побежало вслед за ним к Кирит-Горгору. На бегу они затрубили в рога, должно быть, подавая условный сигнал. Вмиг тишину разрезал звук барабанов, взметнулись языки пламени. Огромные створы Черных Ворот широко распахнулись, и воинство Мордора хлынуло неудержимым сплошным потоком. Мы все, развернув коней, поскакали к своим под злорадный хохот и вопли. Поднимая облако пыли, выдвинулись полчища с востока, дотоле скрытые позади дальней башни, за сумрачным отрогом Эред-Литул. По обе стороны Мораккона спускались с гор бесчисленные орки. Вскоре серые холмы стали островками в бушующем море. Врагов было в десятки раз больше, чем ратников Запада. Они взяли нас в кольцо. Через минуту вперед снова выехал тот посланец и, мерзко улыбаясь, проговорил: - Вас ждет смерть, если вы не примете наши условия. Все молчали, я, поднеся к губам серебряный рог, громко затрубила в него. Глашатай вздрогнул и оглянулся: вокруг кольца врагов появилась еще одно. На холмах позади многочисленных врагов зареяло дивное, гордое знамя с Белым Древом в кольце звезд. На другом холме развевались рядом знамена Рохана и Дол-Амрота, Белый Конь и Серебряный Лебедь, а на третьем холме развевалось черное знамя с изображением дивных зверей: посередине были два дракона, что сплетясь между собой длинными шеями и хвостами, держали в лапах небольшую сферу, а вокруг дракона были вышиты гордый белый орел, синий, как море, дракон, огненная птица и белый в черную полоску тигр. Каждый холм живой стеной окружали воины, и ряды их ощетинились копьями и клинками. Впереди всех, готовясь принять на себя первый и самый страшный и жестокий удар, стояли сыновья Элронда с дунанданцами и князь Имраиль, справа могучие витязи Дол-Амрота и дружина стражей Белой Башни, а по центру стояли мои сестры с их капитанами. Глашатай снова посмотрел на меня, я лишь хищно скалилась ему в ответ. - Ты думаешь, это все? - зло прорычал он, и будто по волшебству из дымной мглы вынырнули назгулы; смертный ужас вселяли их летящие вопли, и последний проблеск надежды угас. Но я лишь продолжала улыбаться и, смотря на него, громко проговорила: - И это мы тоже предугадали. - И мои глаза засветились ярче прежнего. Секунда, и над нами парили три дракона, что громко и угрожающе ревели на назгулов. Буквально в тот же момент к ним присоединились и хранители сестер: синий дракон, белый орел и огненная птица Феникс. Продолжая смотреть на глашатая, я проговорила властным, не терпящим возражения голосом: - Саурон не на тех оскалил клыки и выпустил когти! Взгляд глашатая потемнел от злобы, губы больше не улыбались в победной улыбке. Подул ветер, загремели трубы, и в воздухе запели свою смертную песнь стрелы, и начался настоящий Ад на этом поле боя. Повсюду гремели взрывы, слышался звон клинков и боевые кличи врагов. Небо разрывало от грозного рева драконов и леденящего крика назгулов. Хранители стремительно их атаковывали, не позволяя приблизиться к земле. Сидя верхом на Альтаире, я рубила направо и налево, снося головы оркам и гоблинам. Казалось, что мой клинок светится от пролитой крови, мою душу захватил азарт битвы и опасности. И тут краем глаза я заметила, как брат схватился с троллем: он был высокий и кряжистый, в плотной чешуйчатой броне, с круглым, черным щитом и с громадным молотом в узловатых лапах. Арагорн отчаянно изворачивался от атак тролля, попутно отбивая сыпавшиеся на него со всех сторон удары орков. Вдруг брата сбила с ног рука тро