ожалуйста. Кивнув, я медленно отняла нож от горла всадника, а затем снова спрятала его в сапог и, отходя к Рьюши и Боромиру, не сводила взгляд с Эомера. - Выслушаю, - проговорил он, не сводя с меня заинтересованного взгляда. - Но сначала назовите свои имена. - Я Арагорн, сын Арахорна, и меня именуют Элессар, Дунадан. Эомер отступил и почтительно потупил гордый взор, а Арагорн продолжил: - Леголас, сын Владыки Трандуила, Гимли, сын Глоина, Боромир, воин Гондора, и Рьюши. - А что за воин, что смог так быстро подобраться ко мне? - с любопытством спросил он, глядя на меня и пытаясь разглядеть мое лицо, что так хорошо скрывал глубокий капюшон. Вздохнув, я снова вышла из-за спин друзей и, скинув капюшон, проговорила: - Абигель, дочь Ореста и Ариады, - чуть склонила голову я. По толпе прошелся шепот, а Эомер пораженно смотрел на меня, не отводя взгляд. - Женщина?! - прошептал он, не веря своим глазам. - Как грубо! - проворчала я, а потом спросила: - Скажи мне, всадник Эомер, не попадался ли вам по пути отряд орков? Отойдя от шока он проговорил: - Прошлой ночью мы их повстречали, но перебили всех до одного. - А наши друзья? С ними были хоббиты – их можно спутать с гномами, - проговорил Гимли. Эомер лишь покачал головой. Мое сердце ухнуло вниз, а в горле пересохло. "Сначала – Гэндальф, теперь – Мерри и Пиппин" - горько подумала я. Ко мне подошел Леголас и нежно взял меня за руку, легонька сжимая ее. - Застоялись мы, - сказал один всадник Эомеру. - Нам надо торопиться на юг, а они пусть тешатся выдумками, эти дикари. Я зло посмотрела на этого воина и проговорила: - Если ты не веришь в малый народец, это не значит, что их не существует, но называть нас дикарями – это свинство! Воин посмотрел на меня и направил копье в мою сторону. Мои глаза вспыхнули серебром, а на кончике его копья записали языки белого пламени, воин ошалело смотрел на это. - Абигель! - снова воскликнул Арагорн, подаваясь вперед. - Спокойствие, Эотан! - распорядился Эомер. - Оставь меня с ними и выстрой эород, сейчас пойдем к Октаве. Всадник тут же тронулся, а Эомер посмотрел на меня и склонив голову проговорил: - Прости его, моя госпожа, за его неучтивость. Кивнув головой, я прекратила действие магии, а затем он, снова повернувшись к Арагорну, проговорил: - Нам обоим надо спешить: кони застоялись, и с каждым часом меркнет ваша надежда. Всадники мрачно переглядывались, когда Эомер велел отдать чужакам свободных коней, но покорно подчинились. К Арагорну подвели большого мышастого коня, звали его Хазуфель. Странник легко вскочил ему на спину. Леголасу достался резвый конь, Арод его имя. Гимли усадили назад к эльфу. Ко мне подошел Эомер, держа поводья огненно-рыжего жеребца. — Его зовут Торнак. Пусть это конь принесет Вам удачу, миледи. Я кивнула и погладила коня по бархатному носу, проговорив при этом: - Спасибо, Эомер, и легкой тебе дороги, - пожелала я ему, глядя на него. Он поклонился и легко вскочил в седло, добавив: - Прощайте и удачного поиска вам! С тем и расстались. - Боромир! - позвала я друга. Воин, подойдя ко мне, вопросительно посмотрел на меня. Я передала ему в руки поводья Торнака, сказав: - Едь на Торнаке вместе с Рьюши, а я поеду с Арагорном. Боромир кивнул и быстро забрался в седло, посмотрев на Рьюши. - Конь нас двоих не выдержит, - задумчиво проговорил он. - Лучше я поеду в облике кота, - заявил он, и тут же стал уменьшаться в размерах. Миг, и перед нами на земле сидел крупный пушистый черный кот. Рьюши ловко запрыгнул на круп лошади, а оттуда – на плечо Боромира. Я покачала головой и подошла к Арагорну. С его помощью я ловко вскочила в седло позади брата и обняла его одной рукой. Мы погнали коней вперед, туда, где поднимался черный густой дым. На землю спустились сумерки, когда мы подъехали к лесной опушке Фангора. Я заметила огромную дымящуюся кучу мертвых орков и уракхаев. Все спешились и стали обыскивать поле боя, но солнце уже скрылось и расползался густой туман. Ночью нечего было и надеяться отыскать следы Пиппина и Мерри. - Все впустую! - угрюмо сказал Гимли. Мое внимание привлекло небольшое светящееся пятно на ветке старого ясеня. Приглядевшись повнимательнее, я поняла, что на ней сидела какая-то птица. И тут меня как молнией ударило: невысоко от нас сидел белый попугай, один из тех, что я подарила Пиппину и Мерри. Радостно взвизгнув, я побежала к дереву, все удивленно посмотрели на меня. Подбежав, я мелодично просвистела. Попугаи, тут же сорвавшись с места, полетели ко мне и сели на вытянутую руку. Все тут же подбежали ко мне, а Боромир проговорил: - Это же… - но я его перебила, радостно сказав: - Да, это попугай Пиппина, - мои глаза засветились серебром и пернатый начал что-то чирикать, понятное только мне одной. Досказав, попугай растворился, а я, повернувшись к друзьям, объявила: - Мерри и Пиппин живы! - Слава Эру! - проговорил Арагорн. - Аби, а он тебе не сказал, где они? - спросил Боромир. - Они ушли в Фангор, два дня назад, там они встретили друга, - кивнув, проговорила я. - И что это за друг? - спросил меня Леголас, внимательно всматриваясь в лес. Я лишь покачала головой. - Поистине хорошая весть за все эти дни, - проговорил Рью. - Но, что мы будем делать дальше? - спросил он. - Ночью в лес опасно идти, мало ли кто там обитает, - проговорил Арагорн. - Заночуем здесь, а утром пойдем в лес. Все согласно кивнули. Мы бросили жребий, кому оставаться на часах первым, выпало мне. Рьюши начал было протестовать, но я обрубила его недовольства на корню. Сдавшись, он ворча себе под нос, лег рядом со мной. Его примеру последовали и все остальные. Боромир, Арагорн и Гимли легли неподалеку у разведенного костра, а Леголас разместился по другую сторону от меня, тихо сказав: - Чуть что – буди меня! Кивнув, я стала осматриваться по сторонам. Вскоре настала тишина, ее изредка нарушал негромкий храп Гимли и фырканье коней. Наступила глубокая ночь, звезд на небе не было – бескрайнее небо затянулось тучами. Вдруг в дальнем отблеске костра я заметила ссутулившегося старика. Взяв лук, я аккуратно вложила в него стрелу и пристально вгляделась в незнакомца. Его тело было плотно укутано в плащ, он опирался на посох, а лицо скрывал глубокий темный капюшон. Я медленно поднялась и, не выпуская из рук лука, тихо проговорила, не сводя взгляда с неизвестного:- Ребята, проснитесь, у нас гость! Все тут же проснулись. Леголас, Арагорн, Рьюши и Боромир встали рядом со мной. Старик все стоял и молчал. - Подходи без опаски, отче, - обратился к нему брат. - Если озяб, то погреешься у костра, - но только стоило брату сделать к нему шаг, как старец исчез, будто провалился сквозь землю. Луна взошла на небе, и тут Рьюши неожиданно прокричал: - Наши кони исчезли! Я разозлилась не на шутку. Миг, и мои глаза запылали серебром, вскинув лук, я натянула тетиву, целясь в лес. - Найди его, - прошептала я стреле. Стрела тут же засветилась белым светом. Отпустив тетиву, она сорвалась и полетела в ночной лес, исчезая в густой тьме. - Что ты сделала? - спросил меня гном. - Как видишь, выпустила стрелу, - проговорила я, смотря на гнома. - Да, но зачем? - допытывался он. - Это стрела найдет этого человека, где бы он ни был, - объяснила я любопытному гному. - И? - не унимался Гимли, но заговорил Рьюши. - И если этот человек не враг нам и не служит Саруману и Мордору, он останется жив. - А если наоборот? - спросил Боромир. Я посмотрела на него суровым взглядом и сказала: - То когда она его настигнет, то пронзит в самое сердце, - и не сказав больше ни слова, развернулась и снова села у почти затухшего костра, не обращая внимание на шокированные лица друзей. В полном молчании все снова легли спать. Не спали только я и Леголас. В эту ночь я с ним не разговаривала. От радостной вести, что хоббиты живы, не осталось и следа: старец не появлялся, лошади не вернулись.