— Освальд, — проскрежетал Эшворт.
И адъютант замолчал. Постоял секунду с низко опущенной головой, потом медленно отстегнул от кителя небольшой серебряный знак в форме щита с гравировкой и протянул Конраду.
Когда он отвернулся, наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела ненависть, которой не знала раньше. Обжигающая, кипящая. Я не сдержалась и отпрянула, чем вызвала на лица Освальда почти сардоническую усмешку.
Затем он повернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Я рвано выдохнула, осознав, что почти не дышала всё время, пока он был в кабинете. Мне стало не по себе.
— Не слишком ли жёстко ты с ним обошёлся? — спросила я.
Эшворт раздражённо щёлкнул языком.
— Напомню, что делаю это не по своей воле, — ответил он, даже не обернувшись. — Ты здесь потому, что твой отец так решил. Благодарить стоит его.
Меня словно ведром ледяной воды окатили. Ректор же спокойно вернулся к столу и сел, взял в руки бумаги, которые изучал, когда мы вошли.
— Теперь надень знак и жди за дверью. С секретарём ни о чём не говори. До обеда остался час, в столовом соберутся все курсанты и многие преподаватели. Там я и объявлю, что у меня новый адъютант.
Я молча взяла знак с края стола и попыталась приколоть к куртке, но сперва неудачно укололась об острую застёжку, и на пальце выступила кровь. Поспешно смахнув, я закрепила знак и поёжилась невольно. В животе зарождалось нехорошее предчувствие, и очень скоро я убедилась в том, что оно меня не обмануло.
Спустя час мы отправились в обеденный зал. Эшворт шёл первым, я — на шаг позади, как и полагалось адъютанту.
Отец не всегда жил в столице и заседал в Совете. Всё детство я провела рядом с ним, переезжая из одного военного гарнизона в другой. Тогда на границах империи было неспокойно, а он всегда говорил, что достойный военачальник не может управлять войском из-за высоких стен дворца.
Он должен быть в самом центре события, видеть и слышать всё изнутри. У меня остались смутные воспоминания о том времени, я всё же была мала, но я помнила, что у отца всегда были адъютанты. И потому сейчас я примерно представляла, что меня ждало в ближайшие дни.
Да и Эшворт утром довольно подробно объяснил мои обязанности. Впрочем, я не обольщалась. Он делал это не из душевного расположения, а по необходимости.
Пока мы шли, я чувствовала на себе чужие взгляды. Курсанты, которые попадались навстречу, украдкой косились на меня, недоумевая, куда делся Освальд и почему теперь на его месте за плечом ректора вышагиваю я.
Я держала спину ровной и смотрела вперёд.
Обеденный зал располагался в отдельном крыле первого этажа: очень просторное помещение с высокими потолками и рядами длинных столов из тёмного дерева. Окна были узкими, как везде в академии, но их было много, и потому внутрь пробивался серый дневной свет.
Курсанты сидели за столами по годам обучения, это читалось сразу. Ближе к входу — первокурсники, самые молодые и шумные. Дальше шли уже старшие. Те вели себя более сдержанно, да и по сторонам поглядывали с ощутимым превосходством. В дальнем конце зала на небольшом возвышении располагался отдельный стол, за которым сидели преподаватели.
Когда ректор вошёл, весь зал, кроме преподавателей, встал. Заскрипели отодвигаемые скамьи, застучала посуда, а затем курсанты поднялись на ноги и замерли.
Я остановилась у Эшворта за плечом и почувствовала на себе теперь уже не просто несколько случайных взглядов в коридоре. Нет. На меня смотрели все.
Все.
Эшворт заговорил, и его голос прозвучал негромко, но в тишине хорошо был слышен даже в дальних углах.
— Сегодня я объявляю о назначении нового личного адъютанта. Бастиан Фальк, — он указал на меня рукой, — приступает к своим обязанностям с сегодняшнего дня. Я рассчитываю, что вы окажете ему всяческое содействие и примите его радушно, как того требует Устав Академии.
По залу пробежала волна. Сотня взглядов вновь переместилась с Эшворта на меня, и я почувствовала их все разом. Оценивающие, удивлённые, скептические. Старшекурсники недоумённо щурились. За преподавательским столом кто-то обменялся несколькими короткими репликами. Я явственно услышала недоумённый вопрос: «А как же Освальд?».
Но Эшворт не отреагировал. Он развернулся и направился к дверям, и когда мы вышли в коридор, в обеденном зале курсанты отмерли и уселись за столы. В спину мне долетел шквал их возбуждённых голосов.
Я ожидала, что Эшворт скажет мне возвращаться в зал, но вместо этого он свернул в сторону лестницы и бросил через плечо.