Конрад помолчал, потом посмотрел на меня.
— Как ты себя чувствуешь? Целитель рассказал, что у тебя магическое истощение и ушибы, — он подался вперед, всматриваясь в мое лицо. — Я хотел бы услышать от тебя, что случилось в тоннеле и после. Благодаря артефакту мы восстановили почти всё, опираясь на следы, но твоего рассказа все равно не хватает.
Я прикрыла глаза. Возвращаться туда отчаянно не хотелось, но я также знала, что Конрад спрашивал не из праздности. И если он спросил, значит, это действительно важно. Поэтому я собралась с силами и так коротко, как только могла, рассказала ему о вчерашнем вечере, начиная с собственной глупости, когда я поверила словам Гронера.
Конрад слушал молча, не перебивая. Только кивал время от времени. Его лицо не менялось, но когда я упомянула, что Гронер схватил меня за косу, в глазах вспыхнуло и погасло пламя.
Когда я договорила, он помолчал несколько секунд. Потом кивнул в последний раз.
И всё.
Не стал повторять, какую ошибку я совершила, поверив Гронеру. Не стал напоминать, что обещала не выходить из кабинета. Просто принял то, что я рассказала, и закрыл эту тему, потому что больше она не требовала обсуждения.
Я оценила это сильнее, чем любые слова утешения.
— А что с меткой? — спросила я, немного переведя дыхание. — Она не болит?
Конрад посмотрел на свою руку, как будто забыл о ней. Закатал рукав и повернул предплечье к свету.
Я увидела метку и сразу поняла, что она изменилось. Сильно побледнела, и исчезли темные нити, что расползались почти до локтя. Даже воспаление сошло, и кожа перестала выглядеть обожжённой. Метка по-прежнему была на месте, но она больше не пульсировала.
— Боль заметно уменьшилась, — сказал Конрад. — С тех пор, как мы схватили Гронера.
— Как он и сказал, — я хмыкнула. — Что намеренно создавал ситуации, где я подвергалась бы опасности, чтобы метка истощала твой резерв.
— Возможно.
— А если отца поймают... Метка исчезнет?
— Не знаю. Магия долга — это очень древняя магия, Беатриса. Никто толком не понимает, как она работает. И она могла считать, что главную опасность для тебя представляет собственный отец. И тогда она успокоится, когда он будет пойман. А могла решить иначе... Мы посмотрим.
— А если она останется навсегда?
Конрад посмотрел на своё предплечье. Провёл пальцами по побледневшему рисунку, как проводят по старому шраму, к которому давно привыкли.
— Тогда останется, — сказал он просто.
И я поняла, что метка для него уже не проклятие и не наказание. Она стала частью его самого, как рубец поперёк рёбер, как шрам через бровь, как всё, что он пережил и что сделало его тем, кем он был.
Частью нашей истории.
Он поднял мою руку, поднёс к губам и поцеловал мои пальцы поверх бинтов, и от этого прикосновения, такого простого и такого нежного, у меня перехватило дыхание сильнее, чем от любого другого поцелуя за все эти недели.
Потом он опустил мою руку на одеяло и встал.
— Мне нужно вернуться к Раттенбергу и закончить допрос. Отдыхай, Беатриса.
— Конрад...
Он обернулся в дверях.
— Пожалуйста, расскажи мне, как только ты что-то узнаешь об этом. Я не хочу оставаться в стороне. Я хочу знать... — попросила я. — Пожалуйста.
Он посмотрел на меня через плечо. И я увидела, как уголок его рта дрогнул.
— Хорошо, — сказал он.
И ушёл.
Глава 49
Почти сразу я заснула. Не провалилась в вязкое забытье, а по-настоящему заснула, крепко и спокойно, и ничего не видела во сне. Проснулась я по ощущениям спустя несколько часов и, еще не открывая глаз, поняла, что чувствую себя гораздо лучше. Отдохнувшей даже.
Меня разбудили шаги и знакомый скрип стула у постели. Оказалось, вернулся Конрад. Увидев его, я сонно моргнула и потянулась посмотреть в окно. Снаружи уже сгустились сумерки. Я действительно проспала почти весь день.
— Привет, — сказала я и подтянулась, чтобы сесть, привалившись спиной к подушке.
Облизала сухие губы, и Конрад протянул мне стакан воды. Он выглядел иначе, чем когда приходил утром. Более расслабленным и даже спокойным.
— Гронер заговорил? — спросила я, напившись.
Конрад молча кивнул, а я почувствовала, как меня охватило сильнейшее волнение. Руки слегка затряслись, и краешком сознания я порадовалась, что отдала ему стакан, иначе непременно уронила бы.
— Что... что он сказал? — я спросила торопливо и подалась вперед, вцепилась в предплечье Конрада.
— Назвал место, где скрывается твой отец. Там же, предположительно, находятся Камень Императора и свиток.