Мы вышли из лазарета. Академия ещё спала, и только дежурные факелы горели вполсилы, бросая на стены мягкие тени. Наши шаги звучали в тишине гулко и ритмично, и спустя некоторое время я осознала, что впервые иду рядом с Конрадом, а не на шаг позади, как полагалось адъютанту. Потому что я больше не была адъютантом.
У комнаты с порталом, которой я воспользовалась в свой самый первый день в академии, нас ждал Раттенберг. Он стоял в тёмном дорожном плаще, а рядом с ним замерли три фигуры в одинаковой чёрной форме, похожей на одежду Конрада.
Советник Раттенберг искоса посмотрел на меня.
— Я позволил взять вас только под слово ректора Эшворта, — сообщил он. — Он за вас поручился. Помните об этом и не делайте глупостей.
Сцепив зубы, я кивнула и не стала ничего говорить.
Немного выждав, словно надеялся что-то услышать, Раттенберг повернулся к порталу, держа в руках ключ активации.
— Подождите, — сказала я. — Где именно прячется мой отец? Куда мы отправимся?
Мужчины обменялись странными взглядами, и их безмолвный обмен заставил меня насторожиться.
— Что не так?
— Хальмсдорф, — спокойным голосом ответил Конрад. — Блэкмор прячется на перевале у Хальмсдорфа.
Я резко втянула носом воздух. Речь шла о том ущелье, где едва не погиб его младший брат. И где приказ моего отца стоил жизни многих.
Я опустила голову, желая скрыть смущение, охватившее меня. И стыд. Я не имела к его действиям никакого отношения, но все равно стыдилась.
— Нам пора, — буднично заметил Раттенберг.
Конрад кивнул, и тогда советник подошёл к портальной арке и активировал ключ. Ее охватило серебристое свечение, в которое мы шагнули по очереди. И перед самым входом в портал я почувствовала, как Конрад схватил мою ладонь и переплел наши пальцы.
Портал выбросил нас в небольшое помещение. Было темно, и я моргнула, привыкая к сумраку, и вскоре смогла разглядеть круглые стены из грубого камня, поросшие мхом. Над нашими головами светлели узкие бойницы, от которых тянуло холодом и сыростью. Под ногами шуршала крошка каменного пола и сухие листья, которыми он был усыпан.
Кажется, мы переместились в старую, давно заброшенную обзорную башню, из тех, что ставили на горных перевалах.
— Мы на южном гребне, — мне на ухо негромко сказал Конрад. — До ущелья полторы мили.
Один из гвардейцев развернул карту, которую достал из-за пазухи, и расстелил прямо на полу. Они склонились над ней, и Раттенберг постучал пальцем по красному кресту.
— Гронер указал на это строение. Это старое имперское укрепление, заброшенное после Хальмсдорфской бойни. Расположено неудобно: в лесу, за скальным выступом. К нему ведет старый тракт от этой башни. Он давно разбит, но мы должны пройти.
Его слушали молча, только изредка кивали.
— Пока не обращаемся, чтобы не спугнуть, — добавил Раттенберг после короткой паузы. — Придется идти вплоть до укрепления.
Он свернул карту и спрятал ее в карман. Гвардейцы проверили оружие и наручи. Один из них, самый молодой, бросил на меня быстрый любопытный взгляд и тут же отвернулся, наткнувшись на недовольный, пристальный взгляд Конрада.
Мы вышли из башни через низкую дверь, заваленную снаружи ветками. Утренний воздух ударил в лицо. Я вздрогнула и плотнее запахнула китель. В другое время свежий и прохладный запах леса меня бы порадовал. Но не после ужасной ночи, которую я в нем совсем недавно провела.
Со всех сторон нас окружали горы, и я замерла на несколько секунд, разглядывая их с жадным любопытством
Я никогда не бывала в горах. Читала о них, но никогда не стояла на каменном гребне и не видела, как мир уходит вниз. Вершины на горизонте ещё прятались в предрассветной мгле, но ближайшие склоны уже проступали из темноты, серые и суровые, с редкими деревьями и огромными валунами.
Старый тракт начинался прямо от башни и уходил вниз, петляя между камнями. Когда-то он был вымощен камнем, но время и непогода взяли своё: плиты просели, потрескались, и между ними пробилась трава и мелкий кустарник. Идти приходилось осторожно, глядя под ноги.
Раттенберг шёл первым. Его тёмный плащ почти сливался с валунами. Время от времени он останавливался, поднимал руку, и все замирали, и он стоял неподвижно, прикрыв глаза, прислушиваясь к чему-то. Потом опускал руку и шёл дальше.
Гвардейцы двигались по обеим сторонам тракта, чуть ниже по склону, среди деревьев. Я видела их тени между стволами, но если бы не знала, что они там, ни за что бы не заметила.
Конрад шёл передо мной. Я, как и обещала, следовала за ним, почти след в след и очень старалась не думать о том, что где-то впереди, за этими деревьями и камнями, прятался отец.