Тракт спустился с гребня и нырнул в лес. Под ногами хлюпала грязь и прелая листва, и воздух пах сыростью. Поморщившись от неприятных воспоминаний, я бросила взгляд за спину. Деревья росли плотно, и старая дорога все сужалась и сужалась, пока от нее не осталась тропинка, которую было легко потерять. Лес обступил нас со всех сторон.
Мы шли, наверное, с полчаса, когда Раттенберг снова поднял руку, и все замерли. Впереди я увидела слабое мерцание защитного контура.
— Сигнальный, — произнес Конрад негромко, обращаясь ко мне.
Раттенберг присел на корточки и положил ладонь на землю, и почувствовала легкую дрожь под ногами.
— Снято, — сказал он, вставая. — Но впереди могут быть ещё.
Мы двинулись дальше. Лес становился все гуще, и тропинка окончательно исчезла под слоем земли и листвы. Я чувствовала, как с каждым шагом внутри поднимается тошнота. Мы подходили все ближе к укрытию отца, и вскоре я увидела усадьбу.
Она словно выросла из-под земли. Сперва я заметила полуразрушенный забор, затем покосившиеся ворота с ржавыми петлями и уже после них саму усадьбу: старый каменный дом в два этажа, с провалившейся крышей и заколоченными окнами.
Здание казалось заброшенным.
Но из уцелевшей трубы поднималась тонкая серая нить дыма, почти невидимая на фоне светлеющего неба.
Кто-то здесь жил.
Конрад повернулся ко мне. Его лицо было собранным и жёстким, без единого следа того мужчины, который целовал мои пальцы поверх бинтов в лазарете. Передо мной стоял боевой маг и дракон, и в его глазах тлел янтарь.
— Отойди назад, Беатриса, — приказал он. — И стой там, пока я не позову.
Я не стала спорить. Просто кивнула и отступила на несколько шагов, что бы быть подальше от усадьбы.
И вовремя.
Глава 51
Со стороны усадьбы раздался рев. Не человеческий и не драконий. Но от него у меня заледенела кровь. Этот звук не должен существовать в природе, потому что существо, способное его издать, не должно существовать.
Я осторожно выглянула из-за широкого ствола, за которым стояла.
Стена усадьбы взорвалась наружу. Камни и щепки разлетелись веером, и из пролома вышел... дракон — огромный, крупнее даже Конрада в драконьем обличье, покрытый тёмной чешуёй, которая тускло блестела в утреннем свете. Но крыльев не было. Там, где у дракона должны были раскрываться перепончатые крылья, из спины торчали два уродливых бугрящихся нароста, как будто тело пыталось вырастить их и не смогло.
Чешуя на боках росла неровно, клочьями, и между пластинами проглядывала воспалённая плоть.
Одна задняя лапа была короче другой, и существо двигалось с тяжёлым, мучительным креном, волоча её по земле.
Но хуже всего была голова. Вытянутая, с массивной челюстью и рядами зубов, она сидела на шее неправильно, чуть набок, как будто кости срослись не так. И глаза. Один — жёлтый, с вертикальным зрачком, мутный и бешеный. Второй — карий. Человеческий.
Так похожий на моего отца...
Я не сдержала крика. Вскинула ладони ко рту и попятилась. Ударилась о дерево и даже не почувствовала, не заметила боли, не в силах отвести взгляд от существа, что стояло на поляне перед разрушенной усадьбой.
Я не хотела и не могла поверить.
Два гвардейца одновременно перекинулись в драконов. С двух сторон они ударили огнём по существу, и мне в лицо дохнуло жаром.
Оно приняло удар и даже не дрогнуло. Пламя расплескалось по его чешуе, и существо встряхнулось и ударило в ответ. Вместо огня из его пасти вырвалось что-то густое и чёрное, как жидкий дым, и по воздуху разлился смрад.
Чёрная субстанция врезалась в одного из гвардейцев. Тот увернулся, но недостаточно быстро, и дым задел его крыло. Чешуя почернела, и дракон взвыл и завалился на бок, ломая деревья. Тут же поднялся, но поврежденное крыло висело вдоль туловища, и он больше не мог им шевелить. И летать тоже не мог.
Второй дракон попытался атаковать сзади. Его когти впились в загривок существа, и оно взревело. Его тело скрутилось с невозможной для такой массы гибкостью, и огромная голова с перекошенной шеей метнулась назад. Челюсти сомкнулись на шее дракона. По поляне разнесся отвратительный хруст.
В тот миг я окончательно поняла, почему ритуал считался запрещенным, а моего отца искали как опасного преступника.
Потому что он им и был.
Даже то недосущество, которое получилось в результате незавершённого ритуала, проведённого без третьего компонента — моей крови, — было чудовищно сильным. Оно играючи, одним движением убило имперского дракона. И при этом оно было искалеченным и неполноценным, с перекошенной шеей и волочащейся лапой.