— Конрад, я не могу просто взять и поселиться в твоём доме.
— Почему?
И я не нашлась, что ответить. Потому что настоящий ответ — «потому что мне страшно привыкнуть, а потом потерять» — я не могла произнести вслух.
Он, кажется, и так понял. Подошёл ближе и сжал мою ладонь, переплел наши пальцы.
— Это маленький дом на тихой улице, — повторил он. — Я там почти не бываю. Но мне было бы спокойнее знать, что ты там, а не в какой-то съёмной комнате.
— Временно, — сказала я. — Пока не начну службу у Мартенс и не найду своё жильё.
— Временно, — согласился он с усмешкой, которая говорила, что он вкладывает в это слово совсем другой смысл.
В доме Конрада я провела лишь одну ночь, когда пришли вести из дворца, что отец начал приходить в себя, но целители рекомендовали подождать ещё сутки, прежде чем допускать к нему посетителей.
Прошел еще один день, и утром пришло второе сообщение: Рихард Блэкмор в сознании. Встреча разрешена.
Я добралась до дворца через общественный портал, и внутри меня встретил Раттенберг. Он выглядел лучше, чем в последний раз, когда я его видела, — тогда он сидел на мокрой земле с серым лицом и кровью из носа, — но всё ещё был бледен, и под глазами залегли глубокие тени.
— Идёмте, — сказал он вместо приветствия и повёл меня внутрь.
Вниз по узкой каменной лестнице, освещённой холодными магическими светильниками. Воздух становился прохладнее с каждым пролётом, и стены из полированного мрамора сменились грубым тёсаным камнем.
— Он слаб, — говорил Раттенберг, не оборачиваясь. — Обратная трансформация далась ему тяжело. Говорит с трудом.
— Он знает, что я приду?
— Знает. Попросил зеркало и воду. Видимо, хотел привести себя в порядок.
У двери стояли двое стражников. Раттенберг кивнул им, и они отступили.
— Правила вам известны, — сказал советник. — Я буду внутри. Если сочту нужным прервать разговор, вы подчинитесь без возражений.
— Да.
Он толкнул дверь и вошёл первым. Я шагнула следом.
Камера оказалась небольшой. Каменные стены, узкое окно под самым потолком, через которое сочился дневной свет. Койка, стол, стул. На столе — кувшин с водой и чашка.
Отец сидел на койке, привалившись спиной к стене.
Я его едва узнала. Он постарел на двадцать лет. Волосы, которые я помнила тёмными с лёгкой проседью, стали полностью седыми. Лицо осунулось и пожелтело, и скулы проступали так резко, что казалось, кожа натянута на кость. Руки, лежавшие на коленях, были тонкими и покрыты рубцами от обратной трансформации.
Но глаза были его. Карие. Ясные.
Он поднял голову и увидел меня.
Глава 56
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Я надеялась, что отец заговорит первым, но он не торопился. Лишь скользил по мне знакомым взглядом, от которого сердце обливалось кровью.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, и это было не то, что я собиралась сказать.
Совсем не то. Но другие слова застряли в горле.
— Жив, — он слабо усмехнулся. — Хотя, наверное, лучше бы не был.
— Не говори так.
— Почему? — он посмотрел на меня, и в его карих глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство. — Тебе не всё равно?
Я стиснула зубы. Потому что мне было не всё равно. В этом и заключалась вся проблема.
Раттенберг стоял у стены, неподвижный и молчаливый, как мебель. Я почти забыла о его присутствии.
Вопросы, которые я готовила всю неделю, перемешались, и я не могла вспомнить ни один, а ведь прокручивала их в голове множество раз. Зачем? Почему? Как ты мог? Думал ли обо мне хоть раз? Любил ли вообще когда-нибудь?..
— Почему моя кровь? — спросила я неожиданно для себя. — Для ритуала. Почему именно моя?
Отец помолчал.
— Род твоей матери, — сказал он. — Несколько поколений назад в нём были драконы. Не чистокровные, нет, но достаточно, чтобы в крови сохранился след... Я выяснил случайно, много лет назад, когда... — отец запнулся. — Когда начал искать способ провести ритуал.
— То есть ты давно спланировал это?
Он промолчал. И его молчание было ответом.
— Ты собирался меня убить?
— Нет, — отец ответил быстро, почти резко. — Нет, Беатриса. Для ритуала нужно совсем немного крови. Ты бы перенесла. Ты бы даже не...
— Не заметила? — я перебила его, и мой зазвеневший голос заставил его отвести глаза. — Не заметила, что мой отец использовал меня как компонент для запрещённого ритуала?
— Ты бы не пострадала... Я бы не позволил.
— Как трогательно, — прошипела я, и собственный голос показался мне чужим. — Не позволил бы! Ты отправил меня к человеку, который имел все основания меня ненавидеть. К своему злейшему врагу, чьего брата ты искалечил. Ты понятия не имел, что Эшворт со мной сделает. Он мог запереть меня в подвале. Мог сдать дознавателям в первый же день. Мог просто...