Я вошла первой в спальню, которую ещё час назад надеялась избегать.
Ректор зашёл следом и прикрыл дверь. Я стояла и чувствовала, как постепенно меня отпускает напряжение, которое держало последние полчаса. Благодаря ему я ещё могла стоять на ногах.
Но я знала, что пройдёт не больше четверти часа, и силы окончательно меня покинут. Колени дрожали уже сейчас. А по телу неприятными вспышками разливалась боль. С трудом я подняла руку и сняла с шеи амулет, позволив иллюзии окончательно исчезнуть.
— Садись, — велел Эшворт.
Я послушно опустилась на край кресла.
Мужчина наклонился ко мне и взял мои ладони в свои. Перевернул, осмотрел. Кожа была ободрана о камень, местами выступила кровь. Ничего серьёзного, но неприятно.
Эшворт выпрямился и отошёл к столу, а вскоре вернулся с небольшим флаконом и полотенцем.
— Давай руки, — сказал он.
Я протянула ладони, и он намочил полотенце резко пахнущей, холодной жидкостью из флакона и аккуратно прошёлся по коже. Я слегка вздрогнула и сморщилась, потому что кожу начало неприятно щипать и покалывать.
— Больно?
— Терпимо.
— Кто отец Освальда? — спросила я.
Эшворт не сразу ответил. Закончил с левой ладонью, перешёл к правой.
— Не такой важный человек, как считает его сын, — произнёс он наконец. — Один из членов Высшего совета.
Разговаривая со мной, Эшворт продолжал промачивать мои ладони, и я чувствовала, как холодная жидкость щиплет ободранную кожу и одновременно унимает боль.
— И что он может сделать? Пожаловаться на тебя?
— Помолчи, пожалуйста, — он поморщился, сменил полотенце и мокрой тканью коснулся скулы.
Защипало гораздо сильнее, чем ладони и костяшки, и я резко втянула носом воздух, удерживая недовольный вскрик. Я смотрела в точку над плечом Эшворта и старалась дышать ровно. Он же находился слишком близко ко мне.
— Иллюзия почти слетела... — сказала я тихо. — Ещё немного, и Освальд увидел бы.
Ректор молча кивнул.
— Да, при физическом контакте она ослабевает. Поэтому его следует избегать.
— Этот вопрос к твоему бывшему адъютанту, — отозвалась я с мрачной усмешкой. — Ты знал, что он способен на это.
Эшворт убрал полотенце и посмотрел на меня.
— Нет.
— Но догадывался.
— Освальд самолюбивый и злопамятный, — произнёс ректор. — Что он не оставит это просто так — да, я понимал. Что он нападёт в первую же ночь и подкараулит тебя коридоре — нет. Он всегда был честолюбив, боролся за звание лучшего во всём. А этой дракой подставил сам себя. Я прослежу, чтобы позорное нападение вошло в его личное дело.
— А если он нападёт вновь?
Я не чувствовала себя в безопасности. За стенами академии меня искали, внутри — подкараулили и избили. Иллюзия могла слететь, и тогда даже представить не хочется, что было бы со мной... Освальд лишь ожесточится, а ведь у него наверняка есть подпевалы среди курсантов...
— Мы поговорим утром, — произнёс ректор. — А насчёт Освальда... я предприму кое-какие меры.
— Какие?
— Завтра поговорим, — Эшворт едва заметно качнул головой. — Сейчас ты устала и тебе больно.
Я хотела возразить, что вполне способна разговаривать несмотря на боль. Но, честно говоря, сил на это не было. Скула пульсировала. Ладони жгло. Всё тело требовало отдыха.
Мужчина убрал всё и подошёл к двери.
— Идти можешь? — спросил с сомнением, но я гордо встала и сделала несколько шагов. На глаза мне попалось предплечье, которое он постоянно тёр. То самое, где под рукавом рубашки пряталась метка.
— Ты вышел потому, что услышал шум? — спросила я неожиданно для себя. — Или потому что метка сработала?
— Какая разница? — он безразлично пожал плечами, распахнул дверь и вышел в коридор.
Проводив меня до спальни, развернулся и ушёл к себе, оставив мой вопрос без ответа.
К утру следы драки на моём лице не исчезли. Тело тоже болело. Заживляющий эликсир, который вчера использовал Эшворт, не сработал так, как был должен. Слишком много магии было вокруг меня, из-за амулета она буквально пропитала меня насквозь и теперь конфликтовала с посторонним воздействием.
Придётся терпеть. И ходить с синяками, пока они не исчезнут естественным путем...
Половина моего лица опухла, языком я шевелила с трудом, да и рот открывался лишь наполовину... Никогда прежде меня не били по лицу. В академии для девушек, в которой я училась, если случались драки, то участницы пытались вырвать сопернице волосы...
Закончив приводить себя в порядок, я надела амулет и поднесла к лицу зеркало. Амулет вернул мне чужую внешность и не скрыл синяки. Даже сквозь иллюзию было видно и опухшую скулу, и синяк под глазом.