Я опустила зеркало. Бастиан Фальк выглядел, конечно, ужасно. А ведь ещё и полных суток не прошло, как меня стали считать адъютантом Эшворта...
Нужно приложить все усилия, чтобы убраться из этой академии как можно скорее. Придётся переступить через собственную неприязнь к ректору и помочь ему. Он ведь тоже заинтересован избавиться от меня побыстрее.
Подавив вздох, я убрала зеркало и вышла в коридор.
Эшворт уже был готов. Стоял у окна в своей спальне в застёгнутом до последней пуговицы кителе и смотрел во двор. Когда я вошла, обернулся и окинул меня коротким взглядом. Задержался на скуле дольше, чем на остальном.
— На завтрак пойдём в зал для трапез, — сказал он, когда я остановилась возле двери. — Затем я займусь Освальдом.
— Зачем идти в общий зал? Вчера ты обедал в кабинете.
Невольно я поёжилась, вспомнив всеобщее внимание, и представила, что будет сегодня, когда мы пойдём в зал под взглядом сотни курсантов и преподавателей, и каждый увидит следы драки на моём лице.
— Вчера не было нужды, — произнёс Эшворт. — Слухи по академии разносятся быстро, половина уже знает про драку. К обеду будет знать вся. Лучше показаться сейчас, чем прятаться и давать пищу для разговоров.
Звучало логично. Неприятно, но логично. Я кивнула, пусть даже моё согласие не требовалось, ведь Эшворт уже вышел в коридор.
Мы шли по коридорам, и я чувствовала то же, что накануне — взгляды. Только вчера на меня смотрели с удивлением, гадая, кто же идёт на шаг позади ректора, а сегодня я видела в них понимание. Узнавание. Эшворт оказался прав, слухи разошлись быстро. Проболтались или стражники, которые оттащили Освальда в изолятор. Или сам он привлёк внимание половины академии громкими ночными криками.
В зале для трапез было шумно. Когда вошёл Эшворт, курсанты привычно замолчали и поднялись. Здесь на меня тоже смотрели, и я поняла, что должна перестать обращать внимание на чужое любопытство.
Эшворт прошёл к преподавательскому столу. Я направилась к столу адъютантов, за котором уже сидело трое юношей. Все примерно одного возраста и старше меня. Крепкие, высокие, с идеальной выправкой. Они говорили о чём-то вполголоса, но, когда я подошла и села на свободное место, замолчали, словно отрезало.
Все трое посмотрели на меня. Я взяла хлеб с общего блюда и с досадой отметила, что руки дрожали.
Никто ничего не сказал. Они просто смотрели, а потом отвернулись и продолжили разговор. Как будто меня не было.
—...говорят, ректор сам его и сдал, — негромко произнёс тот, что сидел напротив.
— Освальд сам виноват, — отозвался второй. — Нужно было подождать.
— Подождать чего? — первый пожал плечами. — Пока этот займёт его место окончательно?
Они говорили, не понижая голосов. Достаточно громко, чтобы я слышала каждое слово. Недостаточно громко, чтобы это можно было назвать обращением ко мне.
Этот.
— Интересно, кто он вообще такой, — задумчиво произнёс третий. — Фальк. Никогда не слышал такой фамилии.
— У Освальда отец в Высшем совете, — сказал второй. — Это просто так не закончится.
— Точно! Такое унижение.
— Жаль Освальда, — первый покачал головой. — Пять лет надрывался, чтобы с ним обошлись вот так. Из-за какого-то провинциального выскочки.
— В провинции, по меньшей мере, учат, как себя вести, — тихо сказала я, не поднимая взгляда от тарелки.
— Что?
— И знают, что некрасиво обсуждать незнакомого человека в третьем лице, когда он слышит, — продолжила я, намеренно избегая смотреть на адъютантов.
— Что ты сказал?
Я не ответила.
Просто взяла кружку, отпила и поставила обратно. Как будто вопроса не было.
За столом повисла нехорошая тишина. Тот, что сидел напротив, смотрел на меня и молчал, потому что, видимо, не ожидал, что его проигнорируют настолько демонстративно.
Интересно, подумала я, намазывая масло на второй кусок хлеба, они все трое дружили с Освальдом потому, что были похожи на него? Или стали похожи на него потому, что дружили?..
Сложно сказать, что хуже.
— Мало тебе досталось, я смотрю, — вновь заговорил первый.
Кажется, он метил на место Освальда. Поведение у него было таким же мерзким.
— Но это легко исправить, и ректор не всегда будет рядом, чтобы прикрыть твою костлявую задницу, — прошипел он.
И второй адъютант его поддержал, грубовато хмыкнув, а третий почему-то промолчал. Я подняла голову и встретилась с первым взглядом. И подумала вдруг: а отец, отправляя меня к Эшворту, знал, чем он занимается? Где служит? Где я окажусь?..