Эшворт поднял голову.
— О чём ты?
— Со мной. Я не могу оставаться здесь вечно. Рано или поздно кто-нибудь выяснит, что Бастиан Фальк — подделка. Гронер уже присматривается. Адъютанты не дураки. Чем дольше я здесь нахожусь, тем выше риск, — я запнулась, потом договорила. — И для тебя тоже.
Эшворт откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на меня. Как будто взвешивал, стоит ли отвечать.
— Я работаю над этим, — сказал он наконец.
— Над чем именно?
— Над новыми документами для тебя. Чтобы ты могла покинуть страну и устроиться за границей под новым именем.
Я моргнула. Покинуть страну... Он говорил об этом так буднично… Мне стало не по себе, но Эшворту об этом говорить я не стала. Вместо этого спросила:
— И давно ты над ними работаешь?
— С первого дня, — ответил он. — Но это не та вещь, которую можно сделать быстро. Документы должны быть безупречны. Имперская стража проверяет бумаги на границе с помощью магии, обычная подделка не пройдёт. Нужен мастер, которому я могу доверять и который возьмётся за работу, зная, что рискует головой.
— И такой мастер есть?
Эшворт усмехнулся.
— Пожалуй, не буду отвечать на этот вопрос.
— Можешь хотя бы сказать, сколько потребуется времени?
— Несколько недель. Может, больше.
Несколько недель.
Значит, я застряла здесь как минимум на месяц. С амулетом, который конфликтовал с любой посторонней магией, с адъютантами, которые меня ненавидели, с Гронером, который присматривался, и с целой академией, набитой курсантами, каждый из которых мог заметить что-нибудь не то.
— Хорошо, — сказала я, потому что больше ничего не оставалось.
Эшворт кивнул и вновь потянулся к бумагам, но остановился.
— Сегодня вечером обязательные занятия по физической подготовке. Для всех, включая адъютантов. Я не могу тебя освободить, это вызовет вопросы.
В районе живота завязался неприятный, тугой узел.
— Физическая подготовка, — повторила я. — Это бег? Или...
— Бег, силовые упражнения, спарринги, — перечислил Эшворт. — Но на спарринги тебя не выставят. Я прослежу.
— А если кто-то вызовет сам?
— Не вызовет, — сказал он таким тоном, что я ему поверила.
Вечером, когда солнце опустилось за стену академии и воздух посвежел, внутренний двор заполнился курсантами. Форма для занятий отличалась от повседневной: облегчённые кители без нашивок, свободные штаны, мягкие сапоги на тонкой подошве.
Я переоделась в своей комнате, затянула ремень потуже и посмотрела в зеркало. Бастиан Фальк в тренировочной форме выглядел ещё худее, чем в обычной. Узкие плечи, тонкие запястья. Среди курсантов, каждый из которых занимался боевой подготовкой пять лет, я буду смотреть чужеродно.
Впрочем, плевать. С косыми взглядами я уже свыклась за последнее время.
Утешало одно: бегать я умела. В женской академии это считалось частью физического воспитания, и я всегда приходила одной из первой на длинных дистанциях. И не потому, что бегала лучше всех. Просто была невероятно упрямой.
Во дворе уже разминались курсанты. Некоторые отрабатывали удары, и я старалась не смотреть на то, как легко и привычно двигались их тела. Большинство сняли кители и тренировочные рубашки и разминались с голым торсом.
Видимо, здесь это было в порядке вещей. Двор, залитый вечерним солнцем, пестрел обнажённой кожей и мышцами.
Я почувствовала, как загорелись щёки, и поспешно уставилась в каменные плиты под ногами. В женской академии мы тоже занимались физической подготовкой, но там никому и в голову не приходило раздеваться перед всеми.
Другой мир. Совершенно другой мир, в который меня забросили без предупреждения.
Адъютанты стояли отдельно. Первый и Второй разминались рядом, и в том, как они это делали, было что-то показное. Оба были сложены как бойцы: широкие спины, тугие мышцы на руках и животе, ни капли лишнего жира. Первый потянулся, заложив руки за голову, и его рёбра обрисовались под кожей. Второй разминал шею, перекатывая голову из стороны в сторону, и мышцы на его плечах вздувались при каждом движении.
Я отвела взгляд и взмолилась всем богам, чтобы это занятие поскорее закончилось. Снимать китель я, разумеется, не собиралась. Амулет менял лицо и рост, но под рубашкой я оставалась собой, и ни один амулет в мире не мог это скрыть.
С первым ударом колокола появился Эшворт, а вместе с ним и другие преподаватели. Из всех в лицо и по имени я знала только Гронера, чьё присутствие на занятии обещало превратить его в по-настоящему незабываемое время.
Видеть ректора в тренировочной форме было непривычно. Я как-то привыкла к застёгнутому до последней пуговицы кителю, в котором он почти сливался с академией: такой же строгий и монолитный.