Не так много времени прошло.
— Я видел, как ты упала, — сказал он, натолкнувшись на мой вопросительный взгляд.
— Как меня толкнул адъютант, — поправила я и взяла флакон, скрестив на груди руки.
— Да, — Эшворт не стал спорить. — Завтра обязательных для адъютантов лекций нет. Можешь отдыхать. Но вечером состоится наш традиционный ужин... ты и другие адъютанты должны присутствовать.
— Хорошо.
Он так и стоял в коридоре, не пытаясь войти. А я не приглашала его.
— Как ты после тренировки? — спросил Эшворт, не глядя на меня.
— В порядке, — быстро ответила я, стараясь не показать удивления.
— Хорошо. Тогда увидимся завтра на ужине. До того можешь быть свободна от обязанностей адъютанта.
Это тоже прозвучало неожиданно, и я насторожилась. Он что же, пытается от меня избавиться?
— Спасибо, — сказала я. — За эликсир.
Эшворт коротко кивнул и ушёл. Я закрыла дверь и прижалась к ней спиной.
Следующий день я провела в библиотеке.
Ректор ведь сказал, что обязательных для адъютантов лекций нет, и я воспользовалась свободой, чтобы вернуться к газетам. В прошлый раз я просмотрела только последние выпуски, но на стойке были подшивки за несколько месяцев, и библиотекарь, когда я попросила более ранние, молча указал на шкаф в дальнем углу. Видимо, посетители, которые часами сидели над газетами, его не удивляли.
Я перебирала выпуск за выпуском, выстраивая хронологию. И чем дальше я углублялась в подшивки, тем больше находила того, что пропустила в первый раз.
За две недели до кражи «Имперский вестник» опубликовал обширную статью о самом Драконьем камне Императора.
И пусть я немало о нём слышала, я всё равно развернула газету и стала читать. Сперва в заметке писали о том, что и так было известно. Артефакт являлся инструментом для подтверждения происхождения. Весьма полезная вещь и для родовых распрей, и для войн за наследство.
Но вот дальше рассказывалось кое-что любопытное. Драконий камень Император, если верить газете, являлся одним из так называемых Великих артефактов: предметов, созданных ещё до основания Империи. Их свойства до конца не были изучены, но известно было, что очень много лет назад их пытались использовать для ритуальной магии.
Ныне запрещённой, к слову. Под страхом смертной казни.
Я устало потёрла лоб. Ритуальная магия и великий артефакт, способный на нечто большее, чем определение законнорождённости.
Зачем отцу такая вещь?
Тотчас я устыдилась и одёрнула себя. Отец ничего не крал. Его оболгали, и я выясню, зачем кто-то так поступил.
К вечеру я вернулась в преподавательское крыло и обнаружила, что кабинет Эшворта преобразился. Вместо привычного рабочего стола, заваленного бумагами, в центре стоял длинный обеденный стол, накрытый на полтора десятка персон. Его украшали свечи в тяжёлых подсвечниках.
«Традиционный ужин», — так, кажется, сказал Эшворт.
А я почему-то не стала расспрашивать, что он означает.
Стоило мне появиться в кабинете, как в него вошёл ректор. Для ужина он надел парадный китель, и я торопливо спросила.
— Это какое-то официальное застолье?
Нервничая, я быстро облизала губы. Отчаянно не хотелось встречаться ни с кем, кто имел отношение к власти.
— Не совсем, — он коротко мотнул головой и пристально меня осмотрел. Видимо, остался увиденным доволен, потому что кивнул сам себе. — Считай это встречей выпускников. Она проводится раз в год, и, признаюсь честно, я забыл о ней. Иначе отменил бы.
— Выпускников академии? — настороженно уточнила я.
— Отца Освальда не будет, — Эшворт безошибочно определил причину тревоги, прорезавшейся в моём голосе. — Но будет Гронер и его адъютант. Вам необязательно общаться. Твоя задача на вечер — следить, чтобы бокалы не пустовали. Говорить, пока тебя не спрашивают, не стоит.
— Ясно, — фыркнула я.
Примерно через четверть часа начали собираться гости. Мужчины, ровесники ректора, большинство в военной форме с наградами и нашивками, что говорили о выслуге и чинах. Бывшие курсанты, которые стали военачальниками и советниками. С некоторыми Эшворт обменивался крепкими рукопожатиями, некоторых хлопал по плечу, а кому-то даже искренне улыбался.
Я стояла у стены с графином в руке и старалась быть незаметной. Первый адъютант стоял у противоположной стены и делал то же самое. Друг на друга мы подчёркнуто не смотрели. Я ожидала от него очередной мерзости и потому собиралась держаться как можно дальше. Не хотелось бы, чтобы из-за его подножки или толчка я уронила кубок на чью-нибудь сиятельную макушку. Эшворт точно не обрадуется такому.