Я засучила рукава и взялась за ближайшую кипу свитков, которые свалились с полок и перемешались с обломками дерева и каменной крошкой. Работа была грязной и монотонной, но оказалась удивительно полезной! Руки заняты, а голова — свободна. Можно думать в свое удовольствие.
— Фальк!
Я обернулась. Курсант Мерц стоял в нескольких шагах от меня с тяжёлым обгоревшим ящиком в руках. Он поставил его на пол, подошёл ко мне и хлопнул по плечу. Коротко, желая поддержать, но я едва устояла на ногах. Все же силища у него была драконьей, а под иллюзией амулета скрывались мои настоящие женские плечи. Благо Мерц ничего не заметил, потому как руку не задержал и поспешно завел ее за спину.
— Слышал, ты ночью прикрыл ректору спину, — сказал он, глядя на меня.
Я не успела ответить, потому что стоявший рядом курсант — незнакомый мне старшекурсник с обожжённой бровью — повернулся и кивнул.
— Мне стражник рассказал. Говорит, щит от пола до потолка. И что маг в него влетел на полном ходу.
— Стражник преувеличивает, — ответила я, осторожно оглядываясь и замечая, что другие курсанты прислушиваются к нашему разговору.
— Да брось скромничать, Фальк, — сказал кто-то из толпы.
Я поняла, что в глазах окруживших нас курсантов не было привычного недоумения или враждебности. Конечно, никто мной не восхищался, но теперь я видела сдержанный интерес, одобрение и даже признание. Будто за одну ночь я перестала быть для них непонятным провинциальным мальчишкой, который непонятно как пробился в адъютанты самого ректора, и стала кем-то, кого стоит принимать в расчёт.
Вернувшись к своим свиткам, я подавила улыбку. Было приятно.
Мы работали всю первую половину дня. Когда я в лазарете слушала сухой доклад Гронера о повреждении хранилища, то последствия нападения не казались такими уж значительными. Однако работа среди завалов уничтожила все иллюзии.
Хранилище было разгромлено. Стеллажи опрокинуты, ящики вырваны с мясом, содержимое вывалено на пол и частично сожжено. Гронер сказал, что нападавшие что-то искали. И чем дольше я смотрела на хаос вокруг, тем яснее видела логику в нём.
Они не жгли всё подряд. Огонь охватил три стеллажа из десяти, и все три стояли в дальнем конце хранилища, у стены. Именно там, судя по табличкам, хранились самые старые документы. Архивные свитки столетней и более давности.
Остальные стеллажи были не сожжены, а обысканы. Кто-то быстро, но методично просматривал содержимое. Искал конкретный документ и не нашёл. А то, что не нашёл, поджёг, чтобы усложнить поиск следов тем, кто придёт после.
Или чтобы скрыть, что именно искал.
Я подняла с пола очередной свиток и развернула. Опись поставок зерна за какой-то давний год. Бесполезно. Следующим оказался журнал дежурств стражи. Тоже мимо. Третьим был фрагмент учебного плана, настолько старого, что чернила выцвели почти до нечитаемости.
Но пока мои руки перебирали бумагу, в голове крутилось другое.
Отец писал: «В академии, в кабинете ректора или в его личных покоях, хранится старинный документ, замаскированный под описание ритуала Пробуждения».
В кабинете я не нашла ничего. В личные покои Эшворта я не совалась после того, как он выгнал меня из кабинета. Но что, если отец ошибся? Что, если документ хранился не там, где он думал?
Что, если он был здесь? В подвальном архиве? Среди тысяч старых свитков, которые копились столетиями?
И что, если нападавшие знали об этом?
Тогда, выходит, они никак не связаны, и отец не имеет к произошедшему никакого отношения.
Или же кто-то намеренно ввел его в заблуждение.
Или же он зачем-то соврал мне?
Или же я просто неблагодарная дрянь, которая готова обвинить родного отца в ужасных преступлениях, не основываясь ни на чем.
Краска стыда ударила в лицо, и я сердито тряхнула головой. Затем остановилась с очередным свитком в руках и огляделась. Курсанты работали, переговариваясь вполголоса, выносили мусор, складывали уцелевшие документы в новые ящики. Никто не обращал на меня внимания.
Я посмотрела на дальний конец хранилища, где чернели обугленные стеллажи. Именно там нападавшие подожгли документы.
Если документ был там, он сгорел.
А если не был — значит, они тоже не нашли его. И значит, еще могут вернуться.
Я положила свиток в ящик и продолжила работу. Руки двигались механически, а мысли бежали дальше, цепляясь одна за другую.
Отец просил найти описание ритуала. Нападавшие искали что-то в академии. Они знали секретные проходы и обошли сигнальные чары. Они были подготовлены так, как не могут быть подготовлены случайные грабители.