— Утром начнутся допросы, — он сразу же перешел к делу. — Мартенс будет работать по стандартному протоколу. Сперва преподаватели, потом адъютанты, потом курсанты. Как мой адъютант, ты будешь одной из первых.
Метка на его предплечье пульсировала. Я видела это даже при тусклом свете: кожа вокруг неё чуть вздрагивала в такт, как будто под ней билось отдельное маленькое сердце.
— Что они будут спрашивать? — я заставила себя сосредоточиться на разговоре.
— Всё. Откуда ты, кто тебя назначил, почему, когда, при каких обстоятельствах. Где ты была во время нападения, что видела, что делала. Знакома ли с кем-то из нападавших. Получала ли за последнее время подозрительные послания.
Последнее слово повисло в воздухе. Я сглотнула, но не отвела взгляд.
— Отвечай коротко. Не додумывай, не объясняй лишнего. Если не знаешь — говори, что не знаешь. Если вопрос покажется ловушкой — проси повторить. Это даст тебе несколько секунд на размышление.
Он говорил деловито, без эмоций, как инструктор перед экзаменом.
— Мартенс — маг? — спросила я.
— Да. И сильный. Она почувствует, если ты солжёшь. Дознаватели её уровня улавливают колебания магического поля вокруг допрашиваемого.
Мой взгляд снова скользнул к его предплечью. Метка потемнела ещё сильнее за последние несколько минут, пока мы разговаривали. Как будто сам факт обсуждения завтрашнего допроса усиливал угрозу.
— Перестань на неё смотреть, — резко бросил Эшворт.
— Она стала хуже, — я не послушалась.
— Она станет ещё хуже завтра, когда ты сядешь перед Мартенс.
Я прикусила язык, чтобы не ответить.
— Придерживайся своей легенды, — продолжил Эшворт. — Ты дальний родственник моей семьи, адъютантом назначен по моему личному решению. Это всё, что ты знаешь. Если спросят подробности про семью: отец умер, мать умерла, воспитывался у кузена. Чем меньше деталей, тем лучше.
— Могут ли они использовать магическое сканирование? — спросила я, затаив дыхание.
Эшворт помолчал.
— Могут, — мрачно кивнул он. — Но только с моего разрешения как ректора. Сканирование на территории академии проводится исключительно по санкции руководства. Я откажу.
— А если они будут настаивать?
— С дознавателями я справлюсь, — отрезал Эшворт голосом, который должен был начисто отбить у меня желание задавать вопросы.
Метка на его руке дёрнулась, и мужчина непроизвольно сжал предплечье пальцами. Кожа вокруг потемнела ещё на тон.
И вдруг меня поразила мысль, которая прежде не приходила в голову. Метка горела почти с первого дня. С момента, как я оказалась в академии, она ни разу не погасла полностью. Драка с Освальдом, адъютанты, Гронер, тренировка, ночное нападение — опасность следовала за мной, не отступая, и каждый раз Эшворт чувствовал это.
Отец отправил меня сюда, чтобы я была в безопасности. Так он думал. Долг жизни не позволит Эшворту причинить мне вред, а стены академии защитят от внешних угроз. Разумный план.
Только вот выходило, что мне здесь было опаснее, чем если бы портал выбросил меня посреди глухого леса.
Сколько это могло продолжаться? Магия не бесконечна. И тело тоже. В женской академии нам рассказывали о магических связях, которые разрушали здоровье носителя, если нагрузка длилась слишком долго. Метка долга жизни была одной из самых мощных связей. И одной из самых безжалостных.
— Ещё кое-что, — голос ректора выдернул меня из размышлений.
Эшворт потёр переносицу и сказал.
— Мартенс наверняка спросит, почему я заменил адъютанта. Отчисление Освальда привлекло внимание, и, конечно, дознавательница захочет понять, связано ли твоё появление с нападением.
— И что мне отвечать?
— Правду. Что Освальд нарушил приказ и напал на тебя. Что я его отчислил за это. Что твоё назначение не имеет отношения к нападению.
Я кивнула, но мысли о метке и вытеснили на время волнение перед утренним допросом.
— Ты же знаешь, что бывает с магическими связями, которые требуют постоянной подпитки? В женской академии нам рассказывали. Носитель медленно истощается. И если нагрузка не прекратится...
— Я знаю, что бывает, — оборвал он.
Мое раздражение прорвалось в недовольном фырканье.
Метка горела, пока мне грозила опасность. Опасность грозила, пока я была в академии. А уехать я не могла. А он не мог ничего изменить.
— Думай о своем допросе, Беатриса, — сказал Эшворт уже спокойным голосом. — А за мой магический резерв не тревожься.