Я вновь резко выдохнула воздух носом. Кто бы сомневался, что господин ректор начнет упрямиться.
— Ты все равно ничего не изменишь, — добавил он, озвучив мои собственные мысли. — Когда дознаватели покинут академию, станет легче.
— А ты не заметил, да? — я усмехнулась. — Легче не становилось ни разу с ночи, как я свалилась тебе на голову.
Эшворт очень внимательно на меня посмотрел и указал на дверь подбородком.
— Иди спать. Завтра тебе нужна ясная голова.
Глава 20
Перед допросом мне всё же удалось поспать. Не знаю, сколько именно — может, три часа, может, четыре, — но когда я открыла глаза, за окном было серое утро, и голова была ясной.
Расписание в академии претерпело изменения. Половину лекций отменили, потому что преподавателей одного за другим приглашали на «беседу» с дознавателями. Именно так это называлось — беседа. Но все, включая первокурсников, понимали, что скрывается за этим словом.
Курсанты были предоставлены сами себе, и я видела, как они сбиваются в группы по коридорам, переговариваясь вполголоса. Атмосфера в академии изменилась за одну ночь, и теперь в воздухе витала настороженность, ставшая благодатной почвой для самых разнообразных слухов. Начиная от закрытия академии и остранения ректора и заканчивая тем, что не всех злоумышленников поймали. Некоторые смогли затеряться среди курсантов...
У меня крепло подозрение, что часть этих слухов распускалась кем-то намеренно.
За завтраком я заметила, что Гронер уже вернулся со своей «беседы» и ел с обычным аппетитом. Его адъютант сидел рядом и выглядел бледнее обычного. Видимо, его тоже допросили или вот-вот должны были.
Я перехватила взгляд Эшворта, который сидел за преподавательским столом и старался не шевелить левой рукой, и он кивнул едва заметно. Скоро.
На «беседу» меня вызвали через час после завтрака. Старший дознаватель Мартенс ожидала меня в небольшой и почти полупустой комнате, которая еще пару дней назад служила лекционным залом. Внутри я увидела стол, два стула по разные от него стороны, несколько ровных стопок с листами бумаги: исписанные и пустые. Кроме Мартенс в комнате присутствовал еще и молодой светловолосый дознаватель Кирхнер. Он сидел в углу и, как и вчера, держал наготове блокнот.
Мартенс встретила меня за столом, спиной к окну, и в утреннем сером свете она выглядела ещё неприметнее, чем вчера.
— Адъютант Фальк, — сказала она, указав на стул напротив. — Присаживайтесь. Это не займёт много времени.
Я не успела и шага сделать, когда услышала в коридоре шум, а спустя мгновение на пороге возник Эшворт.
— Я буду присутствовать, — сказал он.
Мне показалось, что на лице Мартенс проступило недовольство.
— Я бы попросила вас вернуться и сопровождать дознавателя Фосса, пока он осматривает помещения, где был прорыв.
— С этим прекрасно справится мой коллега, преподаватель Гронер, — Эшворт шагнул в комнату и закрыл за собой дверь, показав тем самым, что считает разговор оконченным.
У женщины едва заметно затрепетали ноздри.
— Как вам будет угодно.
Эшворт разместился на стуле рядом с белобрысым Кирхнером. Тот сразу как-то стушевался и довольно резко захлопнул свой блокнот.
— Итак, адъютант Фальк, — сказала дознавательница, притворившись, что не ничего не заметила. — Расскажите немного о себе. Откуда вы родом?
— Вестернмарк.
— Вестернмарк, — повторила Мартенс. — Прекрасный край. У вас есть семья?
— Родители умерли. Воспитывался у дальней родни.
— Где обучались магии?
— На дому.
— И каким образом оказались в академии?
— Господин ректор — дальний родственник моей семьи. Он предложил мне должность адъютанта.
Мартенс кивала и сама вела заметки. Несколько раз я косилась в сторону: Кирхнер так и не открыл свой блокнот. Любопытно. Вероятно, записи не предназначались для чужих глаз.
Беседа — допрос — протекала спокойно. Мартенс казалась доброжелательной и изо всех сил пыталась создать ощущение, что я болтаю с подругой, с которой давно не виделась. Она не спрашивала ничего «острого», не торопила и не одергивала, лишь подозрительно кивала и улыбалась.
Не напрасно метка долга пылала. После первых пятнадцати минут я поняла, что начинаю опасаться эту женщину. Было в ней что-то…
Накануне я еще недоумевала немного, почему же прислали лишь трех дознавателей, ведь происшествие в Академии было довольно громким. А теперь поняла.
Хватило бы и одной Мартенс.
Я сосредоточилась на том, чтобы делать именно то, что велел Эшворт: говорить правду там, где могу, и молчать там, где не могу. Отвечать коротко, без подробностей, к которым можно будет прицепиться. Не вдаваться в детали. Не добавлять ничего, даже когда дознавательница смотрела на меня с подбадривающей, мягкой улыбкой.