Я обернулась у двери, когда мужчина позвал меня.
— Подождите меня в коридоре, адъютант.
Глава 21
Эшворт вышел спустя четверть часа и выглядел недовольным настолько, что не мог этого скрыть.
— Ты хорошо держалась, — сказал он, едва разжимая губы. — И хорошо придумала про Освальда.
Я бы удивилась его похвале, если бы не была так вымотана.
— Что она спрашивала у тебя? — поинтересовалась я.
— Ничего, что тебя касается.
Я лишь молча закатила глаза. Иного я не ожидала.
— Постарайся пореже попадаться Мартенс на глаза. Они закончат осмотр хранилищ и завтра покинут академию, — тихо произнес Эшворт.
Только вот почему-то облегчения на его лице я не увидела.
Мы разошлись у его кабинета. Ректор ушёл к себе, а я, вместо того чтобы вернуться в спальню, спустилась обратно в подвал. Под предлогом уборки, разумеется, — после утренней работы я уже примелькалась среди курсантов, и никто не обратил внимания на моё появление.
В западном хранилище работали двое помощников целителя и один из младших преподавателей. Они сверяли уцелевшие свитки с описью, которую кто-то принёс из канцелярии. Старой, как и говорил Эшворт, но другой просто не было.
Я взяла тряпку и принялась протирать уцелевшие полки у ближайшей стены, стараясь не привлекать внимания.
—...вот этих трёх нет, — услышала я голос преподавателя, который водил пальцем по описи. — Номера восемьсот двенадцать, восемьсот тринадцать и восемьсот девятнадцать. Могли сгореть.
— Восемьсот двенадцатый и тринадцатый — да, их стеллаж уничтожен, — отозвался один из помощников. — А вот девятнадцатый стоял ближе к центру. Там огня не было.
— Значит, его могли украсть. Необходимо отметить.
— Что в нём было? — спросил помощник.
Преподаватель заглянул в опись и разочарованно щелкнул языком.
— Здесь не указано. Написано лишь, что сведения ограниченного доступа.
— Эх, — вздохнул его собеседник. — Ну, ладно. Отметь его и давай сверять дальше. Еще много работы предстоит.
Сегодняшний день в хранилище прошел куда плодотворнее вчерашнего. Я смогла подслушать еще несколько разговоров и поняла, что пропали около десятки свитков, причем самых разных. Описание некоторых вводило в ступор даже преподавателя. Пару раз я слышала его удивленные восклицания.
— Да кто в своем уме станет воровать этот хлам?! Наверное, переложили и забыли отметить в описи.
Но также порой он задумчиво потирал ладонью затылок и качал головой.
— А вот это уже серьезнее, — говорил он. — Куда серьезнее.
Из хранилища я ушла, когда услышала, что вскоре сюда должны спуститься дознаватели для последнего осмотра места преступления. Слившись с толпой курсантов, я поднялась на жилые этажи, вспомнив предупреждение Эшворта, что не стоит сталкиваться с Мартенс и ее коллегами.
В трапезном зале как раз начался ужин. Наконец-то согласно расписанию. Академия постепенно возвращалась на привычные рельсы, и я не ожидала даже, что возвращение к порядку так меня порадует. Но я действительно обрадовалась, когда за ужином объявили, что утром занятия пройдут по расписанию, а всех тех, кто опоздает, ждет взыскание.
А еще впервые с момента нападения доставили почту. Как я поняла из нескольких случайных реплик Эшворта, все письма задержала для повторной, более тщательной проверки. И на этот раз я буквально подпрыгнула, когда секретарь в очередной раз выкрикнул мою фамилию.
— Фальк!
Второе письмо!
Как оно прошло проверку? И прошло ли? Или это умелая ловушка?..
Ведь на ужине присутствовал и самый молодой из дознавателей со своим неизменным блокнотом. Уверена, он помечал любую мелочь...
Заставив себя не дрожать, я встала и забрала письмо. В моих руках оказался тот же дешевый конверт без обратного адреса и то же незнакомое начертание букв. Оглядевшись, я увидела, что многие курсанты разворачивают свои письма и читают прямо за столом. Похвалив себя за смекалку, я проделала то же самое и притворилась, что не вижу перед собой пустой лист бумаги. Даже губами пошевелила, будто произносила шепотом какие-то слова.
Но из трапезного зала я вышла одной из первых. Не смогла заставить себя усидеть на месте, хотелось запереться в спальне и разгадать очередной шифр отца. В этот раз расшифровка заняла меньше времени, и уже через десять минут я скользила взглядом по ровным строкам.
«Беатриса, скоро всё закончится. Я почти у цели, осталось совсем немного. Ты всё сделала правильно. Я всё тебе объясню, как только мы увидимся. Твой отец».