— Это подлог. Практически преступление. Если вскроется...
— Я сказал — не беспокойся.
Я замолчала и подумала, что правильно сделала, рассказав о письмах. Потому что завтра он все равно бы о них узнал. Увидел бы следы чужой магии и отпечатки, которые оставили на мне зачарованные письма отца. Кровь Блэкморов, на которую они были зачарованы, горела бы перед ним, как маяк.
Если бы я промолчала сегодня, он узнал бы завтра. Так что да. Я поступила правильно. Пусть не из самых благородных побуждений, но правильно.
Эшворт отодвинул ногой стул от стола и кивнул на него.
— Присаживайся.
Я села, и он опустился на соседний стул, не напротив, а рядом, и это было непривычно.
— Есть ещё две проблемы, — сказал он. — Тебе когда-нибудь проводили полное сканирование?
— Нет.
— Тогда ты должна знать: это больно. Не невыносимо, но ощутимо. Когда проводящий ритуал маг снимает слои защиты, тело сопротивляется. Чем больше человек скрывает, тем сильнее сопротивление и тем болезненнее процедура. А ты, — он бросил на меня короткий взгляд, — скрываешь многое.
Я стиснула зубы и кивнула.
— Я буду контролировать глубину проникновения и интенсивность, — продолжил он. — Свои вопросы я могу контролировать. Но ты должна будешь на них отвечать.
Он помолчал, а я вдруг поняла, что Эшворт вызвался проводить этот ритуал не только потому, что отвечал за курсантов академии и хотел оградить их от магического вмешательства. Конечно, нет.
Он прикрывал меня.
— Боль и давление на магическое поле ослабляют самоконтроль, и то, что человек прячет глубже всего, рвётся наружу. Слова, имена, воспоминания. Ты можешь произнести что-то, чего не собиралась произносить.
— И это услышит Мартенс, которая наверняка захочет присутствовать, — я не сдержала вздоха.
— Именно. Если она услышит, как мой адъютант Бастиан Фальк на вопрос о своем имени отвечает «Беатриса»...
—... тогда мы оба закончим в имперской тюрьме, — понуро закончила я за него.
Эшворт хмыкнул.
— Есть концовки и похуже тюрьмы.
Некоторое время мы сидели в тишине. За окном шёл дождь, и его капли монотонно стучали по стеклу. Я смотрела на амулет, который по-прежнему сжимала в кулаке.
— Насколько это больно? — спросила я, не поднимая глаз. — Если сравнить с переломом ноги.
Эшворт ответил не сразу. Я услышала, как скрипнул его стул, и подняла взгляд, и обнаружила, что он наклонился ко мне. Близко, гораздо ближе, чем требовалось для разговора. Его руки накрыли мои ладони.
Его ладони были горячими и шершавыми и намного больше моих, и мои пальцы утонули в них целиком.
— Я дам тебе обезболивающий эликсир заранее, — сказал он, и большие пальцы чуть сжали мои запястья, как будто он хотел убедиться, что я слушаю. — Он притупит ощущения и поможет контролировать реакцию. Боль будет, но терпимая.
— И Мартенс не сможет об этом узнать?
— Никто не сможет. Все твои тайны буду видеть только я, — он усмехнулся.
— Если это настолько болезненная и опасная процедура... и то, что Мартенс ее предложила, а второй советник — поддержал... это означает, что ситуация вокруг этого свитка настолько серьезна? — я подняла на Эшворта взгляд.
Оранжевые отблески на мгновение вспыхнули в его глазах, но вот он моргнул, и они исчезли.
— Да, — ответил просто.
— Я никогда не интересовалась драконами, — вздохнула я с сожалением. — Поэтому и понятия не имею, какие тайны храните вы, ваши свитки и артефакты.
— Я тоже, — Эшворт почти весело фыркнул. — Никто из нас не знал о природе пропавшего свитка, пока советник Раттенберг о ней не рассказал. Ты видела лицо Хельмута? Побагровел так, что я уже думал, сердце не выдержит и разорвется. Как же так, сиятельному драконьему генералу не сообщили о такой ценнейшей вещи.
Невольно я улыбнулась, потому что Эшворт довольно точно описал реакцию отца Освальда.
— Зачем он притащил с собой сына? — решила я спросить, раз уж мы вспомнили Крейцев.
— Очевидно, не представлял, с чем здесь столкнется, и думал натравить на тебя Освальда. Или убедить меня вернуть мальчишку в академию. Миллион причин.
— Как бы после моего намека на допросе Мартенс не включила Освальда в лист подозреваемых.
Секунду было тихо, а потом до меня донесся его смешок.
— Вполне вероятно.
Улыбка медленно сошла с моего лица, когда что я опустила глаза и увидела наши руки.
Всё это время, пока мы разговаривали о сканировании, его ладони сжимали мои. Тёплые, они обхватывали мои пальцы, и я только сейчас осознала, какими ледяными были мои руки в его руках. Как будто весь холод этого вечера скопился у меня в ладонях, а он забирал его себе.