— Это, — выдохнул он, и голос был неузнаваемым, — не должно было случиться.
— Поздно, — прошептала я.
Мои пальцы всё ещё были в его волосах. Его рука всё ещё лежала у меня на талии. И мы оба знали, что уже ничего не вернуть.
Глава 31
Не знаю, сколько мы так стояли. Может, минуту. Может, вечность. Но в какой-то момент Эшворт медленно отстранился, как будто отрывал от себя что-то приросшее, и отступил на шаг.
Мы смотрели друг на друга. Он — с потемневшими глазами и влажными губами, и со сбитым дыханием, которое не мог выровнять. Я — растрёпанная, без амулета, с припухшим ртом и щеками, горящими от его щетины.
Ни один из нас не произнёс ни слова.
Потом я наклонилась и подобрала с пола амулет. Цепочка запуталась, и пальцы не слушались, и я провозилась с застёжкой непозволительно долго. Вернулась привычная иллюзия, и дышать стало легче.
Я пригладила волосы и одёрнула китель. Провела тыльной стороной ладони по губам, стирая все следы поцелуя. В голове, наконец, прояснилось, и мир перестал кружиться перед глазами. Напротив. Мысли обрели четкость.
Особенно одна мысль.
Ты идиотка, Беатриса.
Я развернулась и молча пошла к двери и уже у самого порога оглянулась через плечо. Эшворт по-прежнему стоял на месте и смотрел мне вслед. На его лице не было ни сожаления, ни растерянности. Я видела только тёмный, тяжёлый взгляд, от которого у меня снова перехватило дыхание.
Я торопливо вышла в коридор. В нем было пусто и тихо, и каждый мой шаг отдавался гулом каменных стен. Я шла к своей спальне и не видела перед собой ничего. В голове стоял сумбур, обрывки мыслей наталкивались друг на друга и рассыпались, не успев оформиться.
Я прижала пальцы к губам. Припухшие, саднящие, они горели, и на них всё ещё оставался его вкус.
Я поцеловала Конрада Эшворта, а он ответил так, что у меня до сих пор подкашивались колени.
Идиотка.
И от этого поцелуя стало лишь хуже. Пропавший свиток, подозрения Мартенс, советники Крейц и Раттенберг в академии, вернувшийся Освальд, предательство отца — все это оставалось на своих местах, только теперь поверх всех проблем лежал еще и поцелуй с Эшвортом.
Я свернула за угол, покинув крыло, где проводились допросы, и едва не столкнулась с Освальдом.
Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и по его лицу было видно, что ждал он давно. И что ждал он не меня, а новость о том, что меня выведут из кабинета в оковах.
— Фальк, — протянул он, окинув меня взглядом. — Ты как-то бледный. Тяжёлый допрос?
— Приятнее, чем разговор с тобой, — отозвалась я, не замедляя шаг.
Освальд отлепился от стены и пошёл рядом.
— Странно, что тебя отпустили. Я-то думал, Мартенс раскусила, что ты самозванец. А твое появление в академии как раз в то время, когда произошла нападение, о многом говорит.
— Думать — не твоя сильная сторона, Освальд. Это мы выяснили ещё в первую ночь.
Улыбка Освальда застыла на его губах.
— Для человека без единого покровителя, кроме ректора, у которого и самого дела идут не лучшим образом, ты непростительно дерзок. Академия закончится, и за ее стенами тебя ждет настоящая жизнь, и тогда уже Эшворт не прикроет твою тощую задницу.
— Зато у тебя покровитель — папочка. Только вот ему пришлось лично явиться в академию, чтобы тебя сюда пропустили. Впечатляющая самостоятельность.
Освальд шагнул ко мне, и его лицо исказилось знакомой злобой.
— Слушай меня внимательно, — процедил он, понизив голос. — Ты здесь ненадолго. Мартенс не дура. Раттенберг тоже. И когда они выяснят, кто ты на самом деле...
— Угрожаешь? — я остановилась и развернулась к нему.
Он тоже остановился. Мы стояли посреди коридора, и мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза, потому что он был выше.
— Предупреждаю, — сказал он.
— Странно слышать предупреждение от человека, которого отчислили за нападение на адъютанта. Или ты забыл, почему тебя здесь нет? Напомнить?
Освальд дёрнулся и сделал ещё шаг вперед, и на мгновение мне показалось, что он ударит. Тело напряглось, и я уже начала формировать щит, когда за моей спиной раздались шаги.
— Фальк. Всё в порядке?
Курсант Мерц вырос из-за моего плеча и остановился рядом. Я быстро огляделась и с удивлением увидела еще нескольких сокурсников Мерца, которых не помнила по именам, но с которыми оказывалась несколько раз на лекциях. И завалы мы разбирали вместе. Один из них как раз восхищался моим щитом.
Они держались поодаль и не подходили, предпочитая наблюдать, но стояли за моей спиной, и потому казалось, что были они на моей стороне. И в их взглядах читалось молчаливое, но недвусмысленное послание.