Освальд посмотрел на них и нахмурился. Сам он пришел один, без своей привычной свиты.
— Какая трогательная компания, — процедил он.
— Не правда ли, — отозвался Мерц, не меняя позы. — Мы как раз шли на завтрак. Фальк, присоединишься?
Я не успела ответить, потому как Освальд, справившись с растерянностью, перевел на курсанта взгляд из-под нахмуренных бровей. Затем покачал головой с наигранным сочувствием.
— Мерц, ты вообще понимаешь, за кого вступаешься? Фалька допрашивали первым. Как ты думаешь, почему? Потому что он главный подозреваемый. И если ты хочешь после выпуска устроить свою жизнь, а не гнить на задворках Империи, то тебе стоит хорошенько подумать, рядом с кем ты сейчас стоишь.
Я покосилась на Мерца. Тот продолжал смотреть Освальду в глаза, но, кажется, уверенности в нем поубавилось.
— Мой отец — член Высшего Совета, — продолжал Крейц, обводя взглядом остальных курсантов. — Генерал. Если кто-то из вас решил, что дружба с Фальком — хорошая идея, могу заверить: память у моей семьи длинная. А наш ректор еще может оказаться не таким уж непогрешимым.
В коридоре стало тихо. Я видела, как двое курсантов позади Мерца переглянулись. Освальд бил по больному. У этих мальчишек были семьи и планы на будущее, и угроза генеральского сына была не пустым звуком.
Но никто их них не ушёл, и я решила, что это хороший знак.
— Ты сейчас в чём-то обвиняешь ректора? — спросила я негромко. — Что он вступил со мной в сговор? Что назначил меня адъютантом, чтобы вместе напасть на собственную академию?
Освальд осёкся.
— Потому что именно так звучит то, что ты говоришь, — продолжила я. — Ректор Эшворт лично проводил моё сканирование. Полное магическое сканирование, Освальд. Или ты хочешь сказать, что ректор академии, член Высшего Совета, дракон, фальсифицировал результаты ритуала в присутствии имперского дознавателя?
Я выразительно замолчала.
— Потому что если хочешь, то скажи это вслух. При свидетелях. И посмотрим, что твой отец-генерал скажет, когда узнает, что его сын публично обвинил ректора Эшворта в государственной измене.
Освальд побелел до синевы, и я увидела, как у него задёргалась жилка на виске. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
И ничего не сказал.
— Так я и думал, — я усмехнулась. — Идемте, завтрак стынет, — и я коротко хлопнула Мерца по плечу, приглашая следовать за собой.
Освальд остался один посреди коридора, вновь растерянный и даже испуганный.
Идиот.
Золотой мальчик, мог на здоровье грозить всем отцом-генералом, но намекать при свидетелях, что адъютант ректора академии замешан в преступлении, а тот его покрывает — это нужно совсем не иметь разума.
Забавно выходило, ведь Освальд был прав. Эшворт действительно меня покрыл и действительно подделал результаты магического сканирования. А я действительно была вовсе не той, за кого себя выдавала.
А еще только что я искренне защищала Эшворта.
И кто здесь еще идиот, Беатриса?..
Глава 32
За завтраком я сидела за столом вместе с Мерцем и частью его курса. Он сам позвал меня, а я не стала отказываться. Идти к адъютантам не хотелось, пусть между ними и Освальдом, кажется, пролегла черная полоса. Еда не лезла в горло, и приходилось заставлять себя. Я понимала, что мне нужны силы, что магическое сканирование сильно меня истощило, и я должна восстановить резерв как можно скорее.
Я чувствовала на себе чужие взгляды, но, сравнивая с самыми первыми днями, ощущала и разницу. Тогда на меня смотрели, как на самозванца-слабака, занявшего место Освальда благодаря покровительству ректора. Враждебно, колко и зло. С презрительным любопытством. Теперь все изменилось, конечно. И сильнее всего повлияли события последних дней. И особенно — мой допрос. Вернее то, что меня отпустили после него, и я спокойно присоединилась к остальным в зале для трапез.
Похоже, в ректоре сомневался только Освальд. Остальные же верили ему. И если адъютант Фальк прошел магическое сканирование Эшворта, значит, он точно свой.
Под самый конец завтрака наш стол окружили любопытствующие и завалили меня вопросами. Их интересовала процедура и что я чувствовала во время нее.
— Как будто в голову вонзили раскаленный гвоздь и хорошенько им прокрутили, — я дала им самое честное описание, которое только смогла придумать.
Удивительно, но к любопытству во взглядах теперь добавилось и восхищение. На мой затылок смотрели так внимательно, словно искали в нем дыру.