— А кого еще будет сегодня допрашивать?
— Я не знаю. Это закрытые сведения.
После завтрака я всё же решила воспользоваться освобождением, которое дал мне Эшворт. Когда я добралась до спальни и закрыла за собой дверь, сил хватило только стянуть сапоги и рухнуть на кровать.
Я лежала и смотрела в потолок, и ощущала удивительную ясность.
Магическое сканирование перетряхнуло мою голову вверх дном. Вывернуло наизнанку мысли и сомнения, которые я неделями носила в себе. Но когда их вытащили на свет, перебрали и бросили обратно, все наконец улеглось по своим местам.
И теперь я видела то, чего не могла или не хотела видеть раньше.
Отец меня использовал. Это больше не было моей глупой догадкой. Это был факт, и я должна перестать от него прятаться. Он отправил меня в академию не для того, чтобы спасти. Он отправил меня сюда, потому что моё присутствие ослабляло Эшворта. Метка горела с первого дня, подтачивая его магический резерв, и отец это знал. Использовал собственную дочь как оружие против человека, которого хотел уничтожить.
Ослабленный Эшворт означал ослабленные щиты академии. И те, кто украл свиток, воспользовались этой слабостью.
И было еще кое-что.
Самое страшное.
Отец знал и предугадал не только это. Не мог он не понимать, что Эшворт спрячет меня в академии, станет держать рядом с собой просто потому, что отправить меня будет некуда. Хотя бы первое время я проведу здесь. И кем бы ни представил меня Эшворт, когда в академии случится преступление, новичок с сомнительным прошлым станет первым и главным подозреваемым.
Так все и случилось.
И я была уверена, что отец такую возможность рассматривал перед тем, как окончательно что-то решить.
И все равно пошел на это.
А теперь настал мой черед выбирать. Не между отцом и Эшвортом, конечно, нет.
Между отцом и собой. Потому что кольцо вокруг меня сжималось, кольцо обмана, лжи и подозрений. И мое чутье кричало, что однажды оно замкнется. И лучше этого не допустить, потому что я не хотела, чтобы моя жизнь оборвалась казнью и клеймом предательницы империи.
Но усталость взяла свое, и я заснула. К счастью, без сновидений. Когда открыла глаза, за окном уже было темно. Вечер. Может, уже ночь. Я пропустила обед, занятия и, вероятно, ужин тоже. Но сон мне помог, я чувствовала себя отдохнувшей. Исчезло невидимое давление на затылок, и тело перестало ломить. Голова была ясной.
Но теперь вместо телесной боли меня терзала душевная. В груди под ребрами словно пробили огромную дыру. Там, где прежде жила любовь к отцу, теперь зияла рваная, саднящая пустота.
Отец. Не Рихард Блэкмор, государственный преступник и похититель Камня Императора. А человек, который когда-то вырезал для меня деревянного дракона перочинным ножом, потому что я плакала из-за сломанной игрушки.
Этот человек отправил меня к своему врагу, зная, что подвергнет смертельной опасности. Использовал как инструмент, не предупредив и ничего не объяснив. Написал «ты всё сделала правильно» и не подумал, каково мне будет это прочитать.
Я не была ему нужна. Как дочь я была ему не нужна.
Зажмурившись, я с удивлением почувствовала на щеках влагу. Кажется, я заплакала и сама того не заметила. Пустота в груди по-прежнему ныла, и я тосковала по человеку, который жив, но которого больше для меня нет. По отцу, которого я любила и который, выходит, существовал только в моей голове.
Я стиснула зубы и заставила себя встать. Хватит. Горевать можно потом. Сейчас нужно думать. И поговорить с Эшвортом, потому что в моей голове созрел план, который звучал как полнейшее безумство. Но, возможно, только безумие могло мне сейчас помочь.
Я надела амулет и вышла в коридор. В академии было пусто и тихо. Большинство курсантов уже разошлись по спальням, я действительно проспала почти весь день. Впрочем, неудивительно. Ведь предыдущие ночи выдались тяжелыми, и я почти не смыкала глаз.
Я миновала одного из дежурных, обменялась с ним вежливыми кивками, и свернула в преподавательское крыло. Я была уверена, что Эшворт еще в кабинете, и пока шла, прокручивала слова, которые собиралась ему сказать, и потому не сразу заметила тень, отделившуюся от стены у поворота. Я поднялась на один лестничный пролёт и только тогда услышала шаги за спиной. Я начала оборачиваться, но не успела.
Пришедшийся между лопаток удар швырнул меня вперёд, на ступени. Я выставила руки и больно ударилась ладонями о каменный край ступени. Колени ударились о пол, и прежде чем я смогла подняться, чужие руки схватили меня за шею и начали душить.