— Надеюсь, сын генерала Крейца жив?
И по тону Раттенберга я не могла понять, спрашивал ли он всерьез или шутил.
Эшворт хмыкнул.
— Жив. Спит магическим сном в моём кабинете. У нас есть несколько часов, прежде чем он проснётся и побежит к отцу.
Раттенберг медленно кивнул, переваривая услышанное. Потом посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.
— Прежде чем мы продолжим, — сказал Эшворт и повернулся ко мне. — Сними амулет, Беатриса.
Я помедлила, но стоило пальцам коснуться шнурка, я сняла его рывком. Не хотела увязнуть в сомнениях и тревоге еще глубже.
Раттенберг смотрел, как Бастиан Фальк исчезает и на его месте появляется девушка. Он старался держать лицо, но я видела, что он изумлен. И тем, что услышал от Эшворта, и моим преображением, и странной меткой долга на предплечье ректора. Советник разглядывал меня несколько секунд, а потом кивнул.
— Блэкмор... Да. Вижу. Отцовский подбородок. И глаза матери, если память мне не изменяет.
— Вы знали мою мать?
— Встречались, — Раттенберг позволил себе мимолётную улыбку. — Очень давно, ещё до вашего рождения. Красивая была женщина. Упрямая.
Затем он повернулся к Эшворту, который не отводил от нас взгляда.
— Хорошо, Конрад. Я вас выслушал. Теперь расскажите мне о зацепке.
Глава 36
Впервые за весь разговор в брошенном на меня взгляде Эшворта проступила неуверенность. Потому что сейчас ему предстояло коснуться особенно щекотливой темы.
— Я получила от отца несколько писем, — я заговорила сама. — Зачарованных на нашу кровь. Поэтому они нашли меня, даже когда я носила амулет. И смогли обмануть защитные чары вокруг академии.
— Вы переписывались с отцом? — очень тихо спросил советник Раттенберг.
— Он дважды мне писал.
— И могу я узнать, что было в этих письмах?
— Я их уничтожила сразу же после получения. Отец искал возможность связаться со мной, вот и все.
Раттенберг посмотрел на меня, и в его спокойных глазах я прочитала то, что он не стал произносить вслух: он мне не верил. Ни единому слову. Но вместо того чтобы давить и требовать, он просто кивнул.
— Хорошо. Допустим, письма уничтожены. Но сам факт их существования говорит о том, что магия крови Блэкморов способна преодолеть защитные чары академии.
— Именно, — подтвердил Эшворт. Он стоял у камина, привалившись плечом к каменной кладке, и со стороны мог показаться расслабленным, если бы не его рука, которая непрерывно тёрла предплечье с меткой. — И Беатриса предложила использовать это.
Я сглотнула. Горло было сухим, и слова давались с трудом, как будто каждое нужно было протолкнуть через что-то тяжёлое и вязкое. Потому что одно дело — рассказать Эшворту в кабинете. И совсем другое — стоять перед членом Высшего Совета и предлагать ему способ поймать собственного отца.
— Письма находили меня по крови, — откашлявшись, произнесла я. — Отец использовал это, чтобы связаться со мной. Я подумала, что если магия работает в одну сторону, то может сработать и в обратную. Моя кровь может найти его.
— Интересная идея, — кивнул Раттенберг. — Но это непростой ритуал, пусть кровь и является мощнейшим маяком. Во-первых, понадобится проводник — маг, способный направить поисковое заклинание и удержать связь достаточно долго, чтобы определить местоположение. Во-вторых, вы должны действительно хотеть найти отца. Родовая магия прекрасно чувствует намерение. Если в вашем сердце есть сомнение, желание защитить отца, а не найти его, — ритуал не сработает.
Раттенберг словно мысли мои прочитал.
Последние дни я чувствовала себя так, словно внутри меня жили две Беатрисы. Одна часть меня — та, которая анализировала и выстраивала цепочки из фактов — знала, что отец меня использовал. Я была приманкой и оружием против Эшворта.
Но была и другая часть. Та, которая помнила деревянного дракона, вырезанного перочинным ножом, и тёплые руки, и запах табака. И она кричала, что нельзя. Что он мой отец. Что, может быть, есть объяснение. Что, может быть, все это одна огромная ошибка.
И эти две части тянули в разные стороны, и я стояла между ними и чувствовала, как рвусь пополам.
— Я хочу найти отца, — сказала я твердо.
И это было правдой. Найти и взглянуть в глаза. Найти и услышать из его уст, почему он поступил так, как поступил.
Раттенберг медленно кивнул.
— Вы верно решили, Беатриса. Но прежде, чем мы двинемся дальше, вы оба принесете полную магическую клятву о неразглашении.
Эшворт оттолкнулся от камина и выпрямился.
— Полную? — переспросил он, и в его голосе я уловила настороженность.