Я слушала и не слушала. Голоса доходили до меня урывками, и я цеплялась за отдельные слова, чтобы не упустить суть. Я была уверена, что император никак не воздействовал на меня.
Магически.
Но после его допроса я чувствовала себя выпотрошенной. Вывернутой наизнанку.
Так тяжело мне не было никогда.
Потом император поднялся. Медленно, опираясь на подлокотники, и Эшворт с Раттенбергом встали мгновенно, как по команде.
— Действуйте и помните, что никто не должен ни о чем узнать. Ко мне отправьте советника Крейца, я хочу убедиться, что он верно понял ваш ночной разговор, — император неприятно усмехнулся. — Права на ошибку у вас нет. Незаметно ритуал получится провести один раз.
Раттенберг и Эшворт склонили головы, и император развернулся к окну. Аудиенция была окончена.
Мы уже были у двери, когда его голос догнал меня.
— Беатриса.
Я обернулась.
Он стоял у окна, и утренний свет падал на его ссутуленные плечи и седой хвост на затылке.
— Мы не выбираем, кем родиться. Но выбираем, кем стать, — сказал он, ни к кому не обращаясь и даже не глядя на меня.
И после этого адъютант закрыл за нами двери.
Глава 40
Портал вернул нас в арку у бокового входа в академию. Утро уже вступило в свои права: солнце поднялось над крышами, и двор был залит холодным, прозрачным светом, от которого у меня заболели глаза.
Раттенберг откланялся коротким кивком и ушёл в сторону старого крыла. Мы с Эшвортом остались вдвоём у арки, и несколько секунд стояли молча, глядя друг на друга и не находя слов.
— Ты хорошо держалась, Беатриса, — тихо произнес он. — Не каждый выдержит такой допрос.
— Спасибо, — ответила я. — В какой-то момент мне показалось, что он прожжёт меня взглядом насквозь.
Уголок его рта дёрнулся.
— Он может, — он был совершенно серьезен, и я поняла, что Эшворт не шутил. — Но не стал. Это хороший знак.
Я вспомнила, что император сказал ему.
— А ты? Император недоволен тем, что ты меня покрывал.
— Беспокойся о себе, Беатриса, — грубовато хмыкнул Эшворт.
Но с некоторых пор меня не отталкивала и не задевала его грубость, потому что я научилась смотреть в суть.
— Тебе нужно вернуться в академию и вести себя как обычно, — он откашлялся и заговорил уже другим тоном. — Скорее всего, ритуал будет проведен завтра, к нему нужно подготовиться, а на подготовку Раттенбергу нужно время. Поэтому сейчас отправляйся на завтрак. Сегодня у адъютантов обязательная лекция в расписании.
Я закатила глаза. Очень жаль, ведь я предпочла бы закрыться в своей комнате и не выходить до завтрашнего вечера.
К сожалению, сегодняшнюю лекцию вел Гронер. Тактика магического боя стояла в расписании первым и вторым занятием. Я содрогнулась, уже представляя, как непросто будет.
В аудитории я заняла своё обычное место в третьем ряду, между Мерцем и незнакомым старшекурсником, который кивнул мне и тут же уткнулся в конспект. Мерц бросил на меня короткий взгляд и слегка нахмурился, видимо, заметив что-то в моём лице, но спрашивать не стал. За это я была ему благодарна.
Гронер вошёл ровно в назначенное время. Он окинул аудиторию цепким взглядом, задержался на мне на мгновение и прошёл к кафедре. Раскрыл журнал, провёл пальцем по списку фамилий.
— Начнём, — объявил он. — Тема сегодняшнего занятия: координированные атаки в условиях ограниченного пространства. Это продолжение прошлой лекции, и я надеюсь, что все присутствующие помнят, на чём мы остановились.
Я не помнила. Прошлую лекцию я пропустила, потому что ночью Эшворт лежал без сознания на полу своей спальни, и я мазала ему руку каждые полчаса.
Гронер начал говорить, и его низкий, рокочущий голос заполнил аудиторию. Он рисовал на доске схемы, объяснял позиции и приводил примеры из реальных сражений.
Я смотрела на доску и не видела ни одной линии. Передо мной стояли золотые глаза с вертикальными зрачками.
«Мы не выбираем, кем родиться. Но выбираем, кем стать».
И голос отца, который я уже начала забывать.
«Ты всё сделала правильно».
И рука Эшворта на моей талии через одеяло, тёплая и тяжёлая, единственное, что удержало меня этой ночью от того, чтобы не рассыпаться окончательно.
— Фальк!
Я вздрогнула. Гронер стоял у кафедры и смотрел на меня, и по его лицу было видно, что окликнул он не в первый раз.
— Я задал вопрос, — произнёс он с нехорошей усмешкой. — Или вы слишком заняты, чтобы слушать мою лекцию?
Рядом Мерц чуть двинул локтем и прошептал что-то, но я не расслышала. Кровь прилила к щекам, и я поднялась со скамьи, как полагалось при ответе.