— Три недели. Ещё слово — и будешь наказан за пререкания.
Меня передёрнуло от отвращения. Курсант же замолчал. Опустил голову и начал собирать снаряжение. Руки у него дрожали.
Освальд ещё секунду смотрел на него, не скрывая брезгливости. Потом развернулся и, не глядя на меня, пошёл дальше.
А я ведь полагала, что в женской академии, в которой я обучалась, царили жёсткие нравы.
Кабинет ректора оказался просторным — куда просторнее, чем я ожидала после узких коридоров академии.
Высокие потолки, несколько окон с видом на ту самую площадку во дворе. Вдоль левой стены шли книжные полки, справа висела огромная карта, испещрённая пометками и булавками. В углу стояла оружейная стойка.
В центре за массивным столом из тёмного дерева сидел ректор Эшворт. Он поднял взгляд, когда мы вошли.
— Бастиан Фальк, господин ректор, — произнёс Освальд.
Он не торопился уходить. Остался за моей спиной, словно чего-то ждал.
— Выйди, — сквозь зубы велел ему Эшворт.
И уже через мгновение меня обдало порывом воздуха: так резко Освальд закрыл дверь.
— Он отвратительно ведёт себя с другими людьми, твой адъютант.
Я не планировала жаловаться, но то, что Освальд поступил с несчастным, запуганным курсантом, затронуло что-то во мне. И я не смогла смолчать, но мои слова ректора Эшворта ничуть не тронули.
— Это мужская военная академия, — он пожал плечами, не видя ничего предосудительного. — Адъютант и должен быть жёстким, как и преподаватели, иначе курсантов не удержать в узде.
— Жёстким не значит жестоким. И высокомерным, зарвавшимся мальчишкой.
Эшворт посмотрел на меня с прохладцей.
— Сегодня я объявлю, что ты займёшь место Освальда. И лучше тебе приготовиться, потому что курсанты тебя жалеть не станут.
— Это я тоже уже поняла. Ты знал, что кто-то сорвал со стены и затоптал портрет моего отца? — и я вписалась в мужчину взглядом.
На его лице промелькнула эмоция, которую я не успела распознать. А спустя миг он спокойно пожал плечами и расслабленно откинулся на спину кресла.
— Нет.
И я не могла понять, солгал ли он мне?..
— Но сегодня утром я всей академии зачитал приказ о розыске твоего отца и тебя. Он украл драконий камень Императора, твой отец. А я думал, Рихард Блэкмор уже ничем меня не удивит, — и Эшворт коротко хохотнул.
Я же была так озадачена, что даже внимания не обратила на его насмешку. Драконий камень Императора?..
— Отец ничего не крал, — отрезала я убеждённо. — Зачем бы ему понадобился артефакт, который определяет законнорожденность?..
— Спросишь при случае, — оскалился Эшворт. — Признаюсь, не ожидал, что он выживет. Раз не испугался отправить ко мне единственную дочь, должен был быть на грани смерти.
Слова Эшворта меня несколько смутили, поскольку я и сама начала задаваться подобными мыслями. Если у отца получилось уйти одному, то вдвоём мы точно смогли бы сбежать. И я избежала бы всего этого…
Но в его невиновность я верила свято. Как и в то, что у всего найдётся разумное объяснение. Нужно лишь потерпеть, и однажды мы встретимся.
Я очнулась от своих мыслей и заметила, что Эшворт странно на меня смотрел. Его взгляд задержался на мне дольше обычного, и в нём не было ни холода, ни презрения. Он просто смотрел, и в тёмных глазах было что-то такое, что я не смогла прочитать. Что-то похожее на удивление... Мимолётное, как касание бабочки.
Потом он отвёл взгляд и поднялся из кресла.
— Незачем тянуть, — сказал он коротко и подошёл к двери. — Освальд.
Адъютант возник на пороге мгновенно, как будто стоял вплотную к двери всё это время. Что, скорее всего, так и было.
— Господин ректор.
— Я принял решение о назначении нового адъютанта, — произнёс Эшворт ровно. — С сегодняшнего дня эту должность займёт Бастиан Фальк. Сдай знак отличия.
Освальд посерел лицом, и оно приняло такое глупое, по-детски обиженное выражение... Привычная надменность исчезла, уступив место сперва растерянности, а затем и панике.
Мне было неловко, и я не знала, куда деть взгляд, и заставила себя стоять ровно и смотреть в точку прямо перед собой.
— Господин ректор, — произнёс Освальд наконец, и голос его дрогнул. — Я был лучшим в выпуске... Я служу вам уже несколько месяцев. Я не давал повода...
— Я не намерен повторять дважды, — а вот Эшворта его слова ничуть не тронули, его голос звучал по-прежнему жёстко. — Сдай знак отличия.
— Господин ректор, прошу вас, — Освальд шагнул вперёд и протянул руку, как если бы хотел коснуться его, но в последний миг передумал и отдёрнул её. — Это моя должность...