А вот за его плечом стояла Мартенс. Она смотрела на меня сверху вниз, и на её тонких губах играла усмешка.
— Ну, здравствуйте, адъютант Фальк, — сказала она.
Я подобралась, отстранив целителя.
— Где ректор Эшворт? — спросила я и тут же закашлялась.
По легким будто прокатилась огненная волна, так мне стало больно. Я все никак не могла успокоиться, и на глазах даже слезы выступили. Кажется, проведенная в лесу ночь не прошла для меня бесследно...
— Занят, — ответила Мартенс, когда я, наконец, откашлялась и смогла ее услышать. — Допрашивает Гронера.
Его поймали?!
Быть может, Эшворт вовсе и не меня искал, когда летал над лесом, а своего пропавшего преподавателя...
— Гронер жив? — очень тихо спросила я, потому что говорить громко и напрягать горло было больно.
Мартенс усмехнулась.
— Жив. Хотя, судя по его состоянию, ректор Эшворт очень старался это исправить.
Тем временем целитель посмотрел на меня сверху вниз с выражением глубокого неодобрения.
— У вас магическое истощение. Ваш резерв пуст. Восстановление займёт несколько дней, не меньше.
Он помолчал, листая свои записи.
— Кроме того, у вас сотрясение. Содранная кожа на запястьях, ушиб плечевого сустава, множественные ссадины и царапины на лице и руках.
— Это всё? — хрипло спросила я.
— Нет, не всё. Вы умудрились простудиться. На фоне магического истощения, что, вообще говоря, не должно случаться с магами. Наш резерв обычно поддерживает иммунитет на достаточном уровне, но когда резерв пуст... — он развёл руками. — Жар, воспаление дыхательных путей, начало лихорадки. Я дал вам жаропонижающий и противовоспалительный эликсир, но они не заменят постельный режим.
Я ему совершенно точно не нравилась. Он даже все мои болячки и повреждения перечислял так, словно ставил мне их в укор.
Плевать.
— Я очень не рекомендую прибегать к магии, пока резерв не восстановится хотя бы наполовину. Иначе рискуете получить необратимое повреждение магического ядра. Я понятно объясняю?
— Более чем.
— Прекрасно, — он сухо улыбнулся. — Будьте добры соблюдать мои указания и не доставлять ректору Эшворту больше хлопот.
Он кивнул Мартенс, развернулся и вышел. Я только успела проводить его удивленным взглядом... Выходит, он из-за Конрада на меня взъелся?..
Ну и ну.
Дознавательница же после его ухода придвинула стул к моей постели и села на него.
Интересно, что она здесь делает?..
Мартенс словно мысли мои прочитала.
— Не волнуйтесь, я за вами присмотрю, — сказала она, почему-то считая, что это обещание меня успокоит.
— Только присмотрите? Или под стражу возьмете?
Она широко усмехнулась.
— Вы, конечно, натворили достаточно, чтобы заслужить и то, и другое. Я могла бы составить обвинительный лист прямо сейчас, и он занял бы не одну страницу... Но я здесь по просьбе ректора Эшворта. Он попросил меня остаться с вами, пока он занят. Так что нет, Беатриса. Вы не под стражей. Пока.
Пока.
Почему Гронера допрашивает Эшворт, а не Мартенс?
Наверное, они работают вместе с Раттенбергом... И по-прежнему стараются не посвящать посторонних в суть планов моего отца.
Я уставилась в потолок.
Нужно постараться не заснуть и дождаться Конрада.
Глава 47
Время тянулось еще дольше, чем ночью в лесу. Я лежала в постели и смотрела в потолок, и боролась со сном, который наваливался тяжёлой, душной волной. Несколько раз я проваливалась в забытьё и каждый раз выныривала обратно, вздрагивая и озираясь, потому что в первую секунду не могла вспомнить, где нахожусь, и ждала, что надо мной склонится Гронер.
Но рядом со мной была только Мартенс.
Ближе к полудню мне принесли бульон и хлеб. Это было великолепное пиршество, лучшее за последние сутки. После еды и сил у меня прибавилось. Больше не клонило в сон, и веки не наливались свинцовой тяжестью.
— Давно вы служите дознавателем? — спросила я у Мартенс, удивив саму себя.
Но все лучше, чем лежать в тишине и считать секунды, забивая голову глупыми мыслями.
— Двадцать семь лет, — ответила она, помедлив. — С тех пор, как закончила академию. Не эту, разумеется.
— А какую?
— Столичную. Юридический факультет, потом стажировка в имперской канцелярии, потом перевод в дознавательский корпус.
Мы проговорили еще какое-то время, и разговор этот был странным, потому что я никогда бы не подумала, что смогу вести светскую беседу с имперским дознавателем, которая ещё вчера готова была надеть на меня оковы. Но Мартенс оказалась неожиданно интересным собеседником, если не считать того, что каждый её вопрос звучал как допрос.