Она немного рассказала мне о своей службе, а я слушала и ловила себя на том, что невольно проникаюсь к ней уважением. Не симпатией, нет, потому что Мартенс определенно была не из тех людей, к которым проникаются симпатией, — но уважением.
В какой-то момент она замолчала, и её взгляд стал оценивающим.
— Знаете, Беатриса, дознавательскому корпусу всегда нужны люди. Особенно женщины. Особенно те, которые умеют врать, быстро думать и не ломаются под давлением, — сказала она.
Я уставилась на неё.
— Вы мне предлагаете работу? Сейчас? Вы же сами сказали, что обвинительный лист на меня займёт не одну страницу.
— Одно другому не мешает, — Мартенс пожала плечами и усмехнулась. — Ты очень даже неплоха. Провела ночь в лесу, с сотрясением и мелкими ушибами добралась до академии... И жалости к себе не требуешь.
Пока я ошалело моргала и пыталась осознать ее предложение, дверь лазарета распахнулась, и на пороге появился Эшворт.
Он выглядел так, как будто не спал двое суток. Китель расстёгнут, рубашка помята, рукава закатаны до локтей. Волосы в беспорядке, под глазами тени, глубокие и тёмные. На костяшках правой руки я увидела свежие ссадины и невольно подумала о Гронере.
Его взгляд нашёл меня мгновенно. Прошёлся по лицу и по перевязанным запястьям, по одеялу. Затем Конрад повернулся к дознавательнице.
— Госпожа Мартенс, благодарю. Дальше я сам.
Женщина поднялась.
— В ближайшее время я должна буду допросить тебя, Беатриса, — на прощание она посмотрела на меня. — Но это подождет до завтра. А пока отдыхай.
— Спасибо, — я натянуто улыбнулась.
Она забрала блокнот, кивнула мне и вышла. Дверь за ней закрылась, и в лазарете стало тихо.
Эшворт подошёл к кровати и сел на стул, который освободила Мартенс. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
— Надо было запереть тебя в кабинете на магический замок, — выдохнул он раздраженно. — Без возможности открыть изнутри.
— Я не вещь, чтобы меня запирать.
— Зато была бы цела.
Я отвернулась к стене, чувствуя, как внутри вспыхнули злость и стыд. Потому что я действительно сглупила.
— Гронер был очень убедителен. Сказал, что ты отправил его с приказом, упомянул Раттенберга, и я ему поверила.
Эшворт потер переносицу.
— Я должен был раньше догадаться на его счет... — признался он. — Тогда ничего не случилось бы.
— Как бы ты это сделал? Никто не мог это предугадать, — я рассеянно пожала плечами.
У меня зародились смутные подозрения лишь в последний день. Да и то из-за метки, а не потому, что Гронер выдал себя как-то.
— Я ректор этой академии, — Эшворт покачал головой. — Предугадывать — моя обязанность.
Затем он встряхнулся, словно хотел сбросить эти мысли, и вновь посмотрел на меня. Его рука поднялась и крепко сжала мою, забинтованную и лежавшую поверх одеяла.
— Никогда так больше не делай, Беатриса.
Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь колкое, то, что обычно говорила, когда он начинал мне указывать. Но слова застряли в горле, и я промолчала.
— Ты могла умереть, — добавил Конрад. — Ты могла умереть, и мы тебя не нашли.
Его рука сильнее сжала мою.
— Я видела тебя, когда ты летал драконом над лесом. Ты и подсказал мне направление, куда идти. Я совсем потерялась в этом лесу.
— Конечно, ты потерялась. Академия защищена от нежелательных гостей. Лес кажется огромным и бесконечным, но это морок для отвода глаз.
— Так вот почему я смогла так легко ускользнуть от Гронера… — догадалась я.
Скрежетнув зубами, Конрад мрачно кивнул.
— Он не стал тебя преследовать, потому что знал прекрасно, как действует защитный контур. Вы бы бесконечно бродили среди иллюзий.
Я облизала пересохшие от волнения губы. Одна мысль о таком исходе вызывала дрожь. Я даже представлять не хотела, как все сложилось бы, не появись в небе Эшворт.
— Так ты нарочно летал над лесом? Ведь наверняка не мог ничего увидеть из-за защитных заклинаний?
Он сухо хмыкнул.
— Вся защита завязана на мне, как ректоре. Я слегка ослабил ее, когда понял, что ты не сбежала, а исчезла. Иначе ты бы никогда не выбралась из леса, Беатриса.
— А как ты понял это? — совсем тихо спросила я, избегая его взгляда.
Я услышала, как Конрад шумно выдохнул.