Где-то в глубине души она ждала какого-то предложения от Гриши. Может, была и самоуверенна, но в итоге оказалась права.
И совершенно не готова.
Она слушала его ровный и между тем немного жесткий голос, и в её душе рождалась сумятица. Полнейшая. Девушка словно наступила в топкое болото, и её затягивала трясина. Рядом не было никого. Даже кустарника, за который можно ухватиться.
Другая на её месте прыгала бы от восторга.
Взрослый, состоятельный мужчина открыто заявляет об интересе. О том, что готов предоставить защиту. Или заботу. Даше не удавалось пока правильно сформировать итоговое предложение Зимина. Она смотрела на мужчину, а перед глазами всё расплывалось.
Она негромко выдохнула:
– Ответ сейчас нужен?
– Да. Времени особо нет.
Что же случилось у тебя, Григорий…
Ей было интересно. Не то, чтобы она отличалась особым любопытством, но когда общаешься несколько дней с человеком, невольно начинаешь интересоваться его жизнью.
Однозначно, что-то серьезное, раз Гриша срывался с отдыха. И касаемо последнего. Приехал в глушь, подальше от людей. Надо понимать, с его возможностями он мог бы выбрать любую теплую страну.
– Я согласна на второй.
Она это сказала? Вслух?
По тому, как появился удовлетворенный блеск в глазах Зимина, поняла, что – да.
– Спасибо…
Иногда следует довериться интуиции. Первому порыву.
Некто назойливый и ехидный ей тотчас напомнил, что вот из такого «первого порыва» она оказалась в одиночестве, в сломанной машине и на безлюдной трассе. И если бы не Зимин, неизвестно что с ней стало бы.
Даша думала, что Григорий расслабится, услышав её согласие. Ничего подобного. Как сидел напряженный, так и продолжил.
– Тебя никто не обидит, Даш, – заявил он, всматриваясь в её лицо и заставляя её ещё сильнее нервничать и думать, не рано ли она согласилась на авантюру. Не пожалеет ли о последствиях.
Девушка обхватила плечи руками.
– Даже ты?
– А я тебя обижал?
Даша не выдержала. Вскочила на ноги, обогнула стол и подошла к окну.
Мело.
По-прежнему сильно. Ей даже показалось, что ветер ещё яростнее разбушевался. Ничего не видно. Только снежная завеса. И в такую погоду за ними кто-то придет? С ума сойти.
Она слышала, как отодвигается стул Зимина. Как мужчина встает и идет к ней. Останавливается за её спиной.
Он пока к ней не прикасался. И не требовалось. Хватало его ауры, нереальной энергетики, которая заполняла пространство вокруг себя. Такую невозможно выработать, с такой рождаются. Под её влияние попадают окружающие, её невозможно игнорировать.
Даже Даше захотелось поддаться слабости, откинуться назад, на сильную мужскую грудь, раствориться в запахе дорого парфюма, кружащем голову. Почувствовать физическую силу Григория, его стальные мышцы. На мгновение забыть, кто она и какая у неё жизнь. Позволить другому человеку решить все проблемы, навалившиеся на Дашу.
Заманчиво.
Её опередил сам Григорий. Положил руки на её талию и потянул на себя.
– Не переживай. Всё будет хорошо, – негромко сказал он, обжигая горячим дыханием шею.
Даша не противилась. Всё же поддалась. Она даже глаза закрыла и честно призналась:
– Мне страшно.
– Знаю. Если ты мне расскажешь конкретику своих страхов, я постараюсь их развеять.
Даша грустно улыбнулась.
– Не могу.
– Не доверяешь…
– Есть такое дело.
– Я – то зло, что из двух меньшее.
– Наверное, так.
Григорий усмехнулся и положил руку ей на живот. Даша интуитивно сжала мышцы, не привыкшая к прикосновениям мужчины. К откровенным объятиям. К властным рукам.
– Это хорошо, что ты откровенна. Правда, частично. Но это лучше, чем ничего.
– А ты?.. Ты ничего о себе не рассказываешь, Гриша. Я даже не знаю, женат ли ты.
Зимин повторно усмехнулся.
– Не женат. И никогда не был. Мне тридцать два года. Единственный сын в семье. Продолжаю заниматься семейным бизнесом. Никогда не был прожигателем жизни. Не употреблял наркоты. Выпить могу. Но не запойный. Здоров. Терпеть не могу «резинки». Предпочитаю постоянных партнерш. Много работаю. Иногда сутками… Приходится много разъезжать. Перелетать из одного города в другой. Да и из страны в страну. Почему я оказался здесь? Потому что захотелось тишины, и чтобы никто не доставал. Специально выбирал место, где нет сотовой связи и максимально тяжелая транспортная доступность. Никого видеть не хотел. Десять дней уединения.
Он говорил, а сам осторожно поглаживал большим пальцем живот Даши, отвлекая её от слов. Близость Гриши сбивала Дашу с нужного настроя, в голове появлялся легкий шум, а внизу живота – напротив, тяжесть и тепло, устремляющиеся к развилке между бедер.