Халат распахнулся.
Белья под ним не оказалось.
– О, или моя Снегурка всё-таки подготовилась? – ирония, что неприкрыто сквозила в словах мужчины, прошлась острой бритвой по нервам Даши. – Без белья… Голенькая. Вся готовая. Мне начинает нравиться!
– Нет! – она рванулась в последний раз.
Не отпустит… Значит, не отпустит.
Хват стальных объятий только усилился.
Более того, Зимин поднял Дашу на руки и решительно направился в сторону кровати.
Даша притихла.
Лишь вскрикнула, когда её не совсем аккуратно положили на кровать и сразу же навалились сверху.
Обрушились…
Григорий придавил её, не щадя и не заботясь о её ощущениях. Время нежности и сентиментальности закончилось. Ярость, вызванная глупой ревностью, взяла вверх. Что бы сейчас Даша ни говорила, чтобы ни делала, всё играло против неё.
Слезы уже текли беспрестанно.
Она берегла свою девственность, пусть и не тряслась над ней… Но, черт возьми, ей ещё восемнадцать! Рано! Рано! И… не так.
Пока Гриша сдергивал с нее халат, Даша закрыла лицо руками, чувствуя, что задыхается, что ей не хватает кислорода. Холод комнаты обжигал разгорячённую кожу.
– Посмотри на меня.
Она мотнула головой.
– Смотри на меня, я сказал.
Он не закричал, не повысил голоса, но мурашки рассыпались по всему телу Даши.
Она подчинилась, отведя едва ли не онемевшие руки.
Полностью обнаженный Григорий нависал над ней, расставив руки по обе стороны от её лица. Глаза пылали, желваки на скулах ходили, вены на висках вздулись. Губы плотно сжаты.
– Ты моя, Снегурка. Неужели ещё не поняла?
Что она могла ему ответить? Плачущая и почти морально раздавленная? Мечтающая о большой и светлой любви, столкнувшаяся с жестокой реальностью?
– Никто к тебе не прикоснется, кроме меня. Даже не мечтай! – его голос всё же сорвался на эмоции, зазвенел от внутреннего напряжения.
– Гриша…
Она не знала, что говорить. Не знала, как просить. Она задыхалась от надвигающегося кошмара, не в состоянии расслабиться и принять происходящее. Несколько раз моргнула, чтобы убрать пелену на глазах и сфокусировать зрение на лице мужчины. Она его не узнавала. Откуда взялась эта жестокая бесовская решимость? Эта грубость?
– Что, Снегурка, что?
Он снова сжал её скулы, вдавливая пальцы, оставляя отметины, причиняя пока легкую боль. Григорий сильнее прищурился. Дышал тяжело, рвано.
– Вот только не надо мне сейчас говорить, что тебя не привлёк Коваль. Сука… Да что же тебе не хватило? Что во мне не устроило? А, милая? То, что не трахнул сразу? Не присвоил? Крышу у меня от тебя рвет… Но ты решила поиграть, да, Снегурка?
Его рука спустилась ниже, обхватив шею и чуть сильнее сжала, чем того требовалась. Даша ахнула и схватила его руку, пытаясь оторвать.
– Не удушу, не беспокойся. Вот что, девочка… – Григорий нагнулся, нависнув над ней, полностью поглощая пространство вокруг. – Скажу лишь раз. Поймешь, не поймешь – твои проблемы. Отдача будет соответствующей. Я – собственник. И я выбрал тебя. Ты – со мной! И только моя. Посмотришь в сторону другого мужика… Убью. Кого? Потом решу. Не бледней так… Просто подумай. Ты же умненькая у меня девочка. И не зли меня. С первой встречи говорю: не зли. Не буди во мне то, чему не будешь рада. Нет, вам, женщинам, всегда хочется поиграть! Да, Даш?
– Нет, Гриш… Ай…
Он бесцеремонно всунул два пальца ей в рот. Даша замерла, боясь даже сдвинуть губы, не то, чтобы укусить, сжав зубы.
Она поверила каждому его слову.
Каждому.
Он немного сдвинул тело, коленом раздвигая её колени. Даша интуитивно поджала ноги, но он с легкостью, особо не напрягаясь, преодолел её сопротивление и лег между её раздвинутых бедер.
– Ты не представляешь, сколько во мне сейчас злости, Снегурка, – снова заговорил он леденящим душу тоном, начиная двигать пальцами у неё во рту, явно имитируя оральные секс. – Поверь, я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не трахнуть тебя, как последнюю шлюху! Да не пугайся… Тихо, тихо. Не буду.
– Вообще не будешь? – ей удалось спросить, когда он вынул пальцы, чтобы провести ими по её губам.
Надежда всколыхнулась в её душе. Даша уже готова была отдаться Грише. Только не так… не когда он такой…
…готовый убивать и причинять боль…
Какое наваждение. Другой мир с ужасающими волчьими законами.
Мужчина мрачно усмехнулся.
– Вообще – буду.
Он чуть подтянулся выше, и она почувствовала эрегированный член, упирающийся во внутреннюю сторону бедра.
Она трогала уже Гришу… И он её ласкал. Но то, что происходило здесь и сейчас, не вписывалось в её систему восприятия действительности.
Её изнасилуют.