Гриша перевел взгляд на её лицо и некоторое время молча рассматривал его, а Дашу изнутри разрывало. Более странной ночи у неё ещё не было. А странных ночей после знакомства с Зиминым случалось предостаточно.
– Я люблю тебя, Снегурка.
Казалось, сердце выпрыгнет из груди. В ушах зашумело.
Её первое признание…
И от кого.
– Вот такой неправильной одержимой любовью. Говорят, любовь – это когда отдаешь, отпускаешь. Не согласен. По крайней мере, на данном этапе. Я думал, что балуя и лелея тебя, смогу вернуть доверие. Но ты хорошо прошлась по мне, напомнив, что у тебя теперь есть Коваль, и все материальные благи сейчас ты можешь получить от него.
Давление в груди становилось невыносимым, и Даша чуть подалась вперед.
– Гриша… Ложись спать.
– Надоело слушать мой бред?
– Тебе лучше лечь.
Мужчина снова внимательно посмотрел на неё. А у Даши возникло впечатление, что она спиной падает в море, и волны, одна за другой, окутывают её.
– Пустишь к себе?
– В смысле?
Она мгновенно насторожилась.
– Поспи у меня на плече. Кровать большая, но я же всё равно найду тебя. А это ляжешь сразу. Может, и уснем по-человечьи.
– А ты… – она также пристально посмотрела на него. – В чем будешь спать?
– Говори, как тебе будет комфортно.
– Штаны, – быстро выпалила Даша.
– Хорошо. Договорились?
– Договорились.
Глава 10
Даша спустилась вниз и застала целующимися Регину и Петровича. Они сидели на софе в гостиной, обнимались, и, казалось, никого не замечали вокруг. Даша замерла на лестничном пролете, не зная, что делать дальше и куда идти.
Увиденное было… странным.
Два взрослых человека – да что взрослых – пожилых! – целуются и обнимаются с такой теплотой и любовью, что в душе всё переворачивается от… зависти?
У Даши стремительно ломались все стереотипы.
Она не помнила, чтобы в её семье кто-то выражал эмоции прилюдно. Мама любила обнимать её, но к ребенку всегда более нежные отношения. Видела ли Даша хотя бы раз, чтобы мама и папа целовались? Нет. Так же и с Таней.
А тут… Губы Даши невольно растянулись в улыбке.
Словно почувствовав, что за ними наблюдают, Регина, едва слышно смеясь, оттолкнула Петровича и перевела взгляд на Дашу:
– Подсматривать нехорошо, – сказала и уже засмеялась в голос. – Дашулька, ну что ты стоишь, застыла как изваяние! Давай! Спускайся уже. Гришка тебя на кухне заждался. Весь дневной лимит кофе выпил уже, небось. С утречка-то хреново ему. А нечего! Сильно пьяный вчера был?
Она спрашивает у неё?
Даша поспешно спустилась.
– Нет, почти в норме.
– Угу. В норме. Дашуль, не переживай, мозги я этим, – кивок в сторону Петровича, – уже прочистила. Больше подобного не повторится. По крайней мере, в моем доме – точно! Налакались вчера.
– Регина, ты о чем таком говоришь? Какое «налакались»? Бутылка на двоих – ни о чем.
– Митя, бутылка – ни о чем? Серьезно? Тебе врач что сказал? Вообще не пить! Ни стопарика! Ни капли! А ты, я спрашиваю?
Даша прошла на кухню. Также захотелось получить свою дозу кофеина с утра. Её ладонь коснулась бедер. Надо же… Она и в бриджах для верховой езды, с ума сойти.
Костюм принесли, пока она была в ванной. В это же время и Григорий вышел из спальни. С утра он был неразговорчивым, морщился. Ей даже стало его немного жаль.
Жалеть Зимина она поспешила. Если Гриша и испытывал некие неудобства в плане тошноты и головной боли с утра, сейчас он выглядел бодрым. На нем были так же бриджи и белый свитер с широким воротом.
– Садись завтракать.
Даша покачала головой.
– Не хочу. Ограничусь кофе.
– Тебе следует поесть.
Даша сразу же напряглась. Вздернула подбородок кверху и решительно произнесла:
– Гриша, снова начинается, да? Полный контроль? Шаг влево, шаг вправо – расстрел. То есть спать со мной – я достаточно взрослая и самостоятельна, а решить, завтракать мне или нет – никак? Зимин, какого черта? Вот какого, а?..
Она развернулась, чтобы выйти, не в состоянии справиться с накатившей обидой. Как хорошо всё начиналось! Вчерашний ужин, ночные прикосновения и признания, а с утра снова: знай своё место, Даша.
Ничего не изменится.
Никогда.
Она хоть что будет делать. Просто Зимин привык командовать и контролировать, так и продолжит поступать дальше.
Она не успела сделать и двух шагов, как её схватили за руку, поспешно потянули назад и прижали спиной к широкой груди. А в собранные в пучок волосы сразу же зарылись лицом.
– Извини, – глухо бросил Григорий, прижимая её сильнее. Его руки опоясали её талию, не оставляя ни единого шанса на то, чтобы вырваться. Даша выдохнула, стараясь угомонить волнение, смешанное с негодованием.