Она даже вцепилась в кисть Гриши, намереваясь разжать его захват.
– Я не подумал, что ты так яростно отреагируешь на простое замечание, – его горячее дыхание щекотало кожу шеи, усиливая волнение.
Быть пойманной сильным мужчиной и не иметь шанса на свободу – спорное удовольствие.
– Гриша, это для тебя, может быть, простое. А я всё воспринимаю иначе. Потому что задыхаюсь от тотального контроля над моей жизнью. Ты везде. Дом твой, одежда твоя, еда твоя. Только на воздух, которым дышу, ты не имеешь права. Неужели ты не понимаешь, что я задыхаюсь? Если так и дальше продолжится, то я… Я не знаю, что сделаю, но так невозможно… Ты мне перекрываешь кислород, Гриш. Сам же просил тебя пустить ближе… А ты? Ты мне дашь свободу или…
Она замолчала, откинув голову ему на плечо. Губы Зимина коснулись шеи и осторожно устремились ниже.
– Это было предложение позавтракать, Снегурка. Не злись. Я тебя услышал. Время девять. Мы собираемся на конную прогулку, тебе понадобятся силы.
– Вот когда я почувствую, что хочу есть, тогда и поем, – упрямо произнесла Даша, намереваясь стоять на своем.
– Хорошо. Тогда пьем кофе и выходим.
Конюшня произвела на Дашу огромное впечатление. Она десятки раз видела сюжеты и кадры из фильмов, но в реальности всё было иначе. В сотни раз ярче, сочнее.
– Выбирай любую. Здесь все спокойные лошади, – сказал Григорий, когда они заходили в конюшню.
– Красивые.
– Согласен.
– У меня глаза разбегаются.
– Не спеши. Пройдись. Посмотри. Сердце само подскажет. К тому же, Регина к нам скоро присоединится. Ей не терпится самой показать своих «призовых» будущей внучке.
Даша бросила на Зимина негодующий взгляд.
Внучке…
Тоже скажет.
И это уже не первый намёк.
Хотя почему намёк? Гриша открытым текстом говорил.
Его глаза довольно поблескивали, и сам мужчина выглядел почти расслабленным. Даша после инцидента в кухне тоже успокоилась. Надо проще реагировать, но и не давать себя прогнуть.
Ничего, она обязательно научится. Всему своё время. Не сразу.
В куртке у Григория завибрировал телефон. Мужчина нахмурился.
– Минуточку, Снегурка.
Девушка равнодушно пожала плечами:
– Разговаривай. Я пройдусь.
Даша успела сделать два шага, когда до неё донеслось лаконичное:
– Да, Руслан.
Коваль? Ноги неожиданно ослабли.
Даже немного кольнуло в груди. Руслан звонит не ей, а Грише. Сделав ещё пару шагов, она вспомнила, что свой телефон даже на зарядку вчера не поставила. Не до него было.
Даша увидела белую лошадь. Она её заинтересовала, и девушка направилась к ней.
Странно…
Вроде бы идет, а лошадь не приближается.
Что ж такое.
Даша делает ещё один шаг, а не ощущает, что ступня опускается на землю.
Ничего непонятно…
– Снегурка!
И голос Гриши, как издалека… За пеленой…
А дальше сплошная темнота.
Каждый человек верит, что рожден для счастья.
С самого первого дня.
Он улыбается, растет, взрослеет. Строит планы. Злится, когда что-то не получается и таит обиды. Порой несерьезные. По пустякам. Чтобы лечь спать, проснуться на следующий день и заново строить планы.
И никто никогда не думает, что однажды услышат диагноз, перечеркивающий завтрашний день жирной красной чертой.
Смотря телевизор, лениво листая новостные странички в инсте, слушая радио, мы равнодушно принимаем известие о начавшихся войнах, о потерпевшем крушение самолете. На аварии, случившиеся на дороге, и вовсе не обращаем зачастую внимания. Узнав о смертельном диагнозе кого-то, сочувствуем, проговариваем вслух и возвращаемся к обычным рутинным каждодневным делам.
Потому что свято верим, на инстинктивном, даже животном уровне, что никогда ничего подобного с нами не случится. Просто не может.
С кем угодно произойдет, но не с тобой.
Даша в сотый раз осмотрела персиковые стены больничной палаты. За свою жизнь она несколько раз лежала в государственных больницах, но раньше никогда особо не обращала внимания на палату. Относительно чисто – и уже хорошо. А если повезло, и положили с минимальным количеством коек, то просто замечательно. Меньше соседок – меньше вероятность нарваться на храпящую бабушку. Ещё существовала проблема с окнами. Не во всех больницах провели модернизацию и установили пластиковые. Остались и деревянные, из которых по ночам очень сильно дуло. А ещё запах лекарств, но от него уже никуда не денешься. И койки, выставленные в коридорах, тоже остались в памяти Даши.
Её палата сегодня – совсем другое. Светлая, с большими окнами с видом на сад. Пусть и заснеженный, но очень ухоженный. Видна широкая тропа для прогулок.