Она никак не прокомментировала его реплику. Как и то, что он первые сутки спал в кресле. Пусть в удобном, раскладывающемся, с кожаной подставкой для ног и мягким, пушистым пледом. Но всё же это было кресло.
Даша не спрашивала, почему Гриша не уходил. Не спрашивала, почему он предпочитает спать в кресле, а не пойдет в соседнюю комнату, специально предназначенную для родственников, где есть очень комфортная кровать, пусть и не гигантских размеров, как в доме Регины.
Регина, кстати, тоже с ними прилетела. Правда, поселилась в гостинице.
Приехали и Руслан с Катей.
Но про них потом. Не сейчас.
– Скажи, – снова негромко сказала Даша.
Григорий не отвел взгляда, не спрятал глаз.
И, кстати, в них не было ни горечи, ни сочувствия. Была решимость.
– Лейкемия.
Что Даша знала про это заболевание? Ничего. Только то, что оно как-то связано с кровью. А ещё в голове возникала ассоциация – онкология.
И… пустота.
Именно она поселилась в душе первые дни. Ни мыслей – ничего. Эмоции, конечно, были. Паника, боль, отчаяние. Что удивляло Дашу – отсутствие слез и истерики. Ей сообщили о смертельном заболевании, а она отреагировала как-то… странно.
Смотрела в лицо Гриши и думала лишь о том, какая она дура.
Оказавшись на пороге, за которым раскинулась чернота, прошлое предстало в другом свете.
– Теперь ты меня бросишь?
Эти слова оказались первой реакцией на диагноз.
Гриша хмуро ждал её ответа, когда же услышал, выдохнул:
– Чтооо?
Его брови сошлись на переносице, ноздри затрепетали, кадык нервно дернулся.
Зимин преодолел разделяющее их расстояние и схватил Дашу за плечи, слегка встряхнув. Наверное, хотел более ощутимо, но в последний момент сдержался:
– Ты за кого меня принимаешь, Снегурка? – прорычал он, откровенно скалясь. На дне серых глаз разворачивался настоящий ураган, грозящий в любую секунду перекинуться на Дашу. – Ты… Б*я, у меня слов культурных нет! И если бы мы с тобой сейчас не находились в палате! – мужчина сжал губы, перевел дыхание и, не сбавляя обороты, продолжил: – Я бы тебя выпорол. По-взрослому. Так, чтобы жопа горела.
– Гриша…
– Что, мать твою, Гриша! Я, конечно, по-прежнему сволочь в твоих глазах, да, Дашулька? Но хрен я тебя брошу, поняла?! – он снова её встряхнул, на этот раз более мягко. – Даже не мечтай! Только слабаки сдаются и пасуют перед трудностями! Ты не слабачка. Я не позволю тебе так думать, уясни это раз и навсегда! И жалеть себя тоже больше не позволю! Хватит.
В памяти Даши остались моменты, когда отец кричал на маму, что она достала его своими болячками, что из-за них они тратят кучу бабла на лекарства. Что больная женщина – никчемная. И от таких надо избавляться, выгонять из дома к чертовой матери. Даша приходила в ужас и плакала от обиды за маму и почему-то за себя. Сколько же комплексов она хранит из детства!
Почему-то подумалось про Руслана. А если бы она росла в его доме…
Стоп.
Зачем думать о том, чего никогда не будет и что уже не исправить?
Зато есть нечто, что может значительно повлиять на её будущее.
Сколько бы ей ни осталось прожить. Месяц. Год. Или пятьдесят лет.
– Я и не буду себя жалеть, – твердо произнесла Даша, отчетливо понимая, что слова Гриши произвели на неё должное впечатление. Она их приняла, пропустила через себя. И она должна на них ответить. – Просто… всё сложно. Я хотела тебе сказать, что мне надо время, но… Нет, не буду говорить ничего подобного. Конечно, диагноз такой, что… Сложно в общем-то. А тебе… Гриша, я даже не знаю. Ты…
– Я с тобой, – уже мягче произнес он, притягивая её ближе. – Снегурка, ну, почему ты никак не поймешь! Всё – я настолько увяз в тебе, что с головой…
Он оборвал себя и уперся лбом в её лоб.
Она затрепетала в его руках и, поддавшись порыву, прижалась к нему.
– Я такая дура…
– Ты не дура, Дашуль. Ты самая лучшая девочка на свете. Ты моя девочка…
Он гладил её по волосам, по пояснице, а Даша глотала непролитые слезы и жмурилась, не в силах совладеть с накатывающей благодарностью к человеку, которого ещё неделю назад ненавидела и мечтала никогда не видеть.
Как всё быстро меняется! Стремительно… Вот ещё недавно она думала, что осталась одна, никому не нужная, ехала по заснеженной дороге в никуда, не имея конкретной точки прибытия. Потом был дом в лесу с таинственным, пугающим мужчиной, с которым она и поговорить толком не могла, его обжигающее внимание и, как итог, её безумное согласие поехать с ним. Дальше по убегающей вверх. Другая страна, знакомство с биологическим отцом, ревность. Обида, диагноз, и вновь все эмоции смещаются.