Дело в Снегурке.
Она больше не должна страдать. Не должна испытывать страх и сожаления.
Дыхание Даши сбилось, сделалось более глубоким. Она тоже наблюдала за Григорием с некоторой долей опаски.
– Гриша… Почему ты молчишь? – едва размыкая губы, спросила она.
– Смотрю на тебя, – честно признался он.
– И всё?
– Нет. Не всё. Ещё я трогаю тебя и пытаюсь собрать полетевшую к чертям собачьим выдержку и контроль. Меня раздирают противоречия.
– По… чему?
– Хороший вопрос, Снегурка. Я хочу тебя, глупо это отрицать. Хочу всю. Целиком. Хочу тело, душу. Хочу знать, что ты принадлежишь мне. Более того, моё эгоистическое нутро требует, чтобы ты ответила мне взаимностью. В какой-то момент я опять же из-за своей самоуверенности упустил тебя. Не хочу повторения. Любое твое предложение я приму. Главное, чтобы ты была уверена.
Она несколько раз моргнула, а потом кивнула.
– Я уверена. Я не хочу жить… вернее, думать, что упустила нечто важное. Что могла быть счастливой, но почему-то зря израсходовала ещё один день. Видишь, я стараюсь мыслить правильно.
– Ты умница.
Он потянул девушку на себя. Между ними и так было минимальное комфортное для Даши расстояние. Сейчас же он его сокращал. Самого штормило. На ногах бы устоять, соблазнитель хренов.
Даша поддалась. Неожиданно для самого Григория. Шагнула навстречу, прильнула.
И посмотрела на него доверчиво. Так, что душу вывернуло наизнанку.
Смотрела ли Даша на него когда-то так? Он не помнил.
Её миниатюрное тело прижалось к его. Не плотно, едва касаясь бедрами. А у Зимина уже встал, появилась тяжесть в паху. Воздержание плохо сказывалось на Григории.
– Почему тебя раздирают противоречия? Объясни, – выдохнула его девочка и облизнула губы, словно задалась целью, чтобы он кончил не в неё, а в штаны.
Он уже и забыл, что хотел сказать про противоречия.
– Очень просто, Дашуль. Вот ты сейчас стоишь рядом, ты не можешь не чувствовать моё возбуждение. Знаешь, какую картину рисует моё перевозбужденное воображение? Я хочу тебя нагнуть. Раком. Нагнуть прямо здесь. Развернуть тебя к себе спиной, грубо содрать пижамные брюки вместе с трусиками, вогнать два пальца… Сразу глубоко, растягивая твои нежные складочки, проверяя, насколько ты готова. Забраться рукой под футболку, сдернуть лифчик, возможно, даже порвав его, и добраться до груди. Найти сосок и сжать его, превращая в твердый шарик. Потянуть его чуть-чуть… Тихо, девочка, тихо… Вот видишь, глазки у тебя какие стали, – Григорий чуть сбавил тон, понизив его. – Ничего подобного я, конечно, с тобой пока проделывать не буду. Не готова ты. Ты не сможешь увлажниться от моих действий. Я буду любить тебя. Сейчас. Нежно. Так, как ты захочешь. Я остановлюсь, если ты почувствуешь страх.
Даша под воздействием его слов задрожала, её щеки вспыхнули. Глаза распахнулись, превратившись в два озера.
– Я… – она прочистила горло, – немного удивлена, потому что…
– Потому что неопытна. Даша, ты точно готова? Я могу подождать.
– Я не могу! – чуть повысила она голос и вцепилась рукой в его плечо, слегка вонзая в кожу ноготки.
А для него и эта ласка подействовала возбуждающе.
– Даш… В этой палате установлены камеры. На тот случай, если никого не будет рядом, а с тобой что-то случится. Звука нет. Наш разговор никто не слышит. Я забираю записи после каждого дня, за приватность не переживай. Но лучше нам перейти в соседнюю комнату, что выделили мне. Там камер точно нет.
Не дожидаясь её ответа, Гриша подхватил Дашу на руки. Какая же легкая… Даша зажмурилась, вцепившись сильнее в сильные плечи, и спрятала лицо у него на груди.
Переживает, маленькая.
Он дотронулся губами до её затылка и решительно пересек комнату.
Глава 12
Конечно, кровать была не огромной, но вполне комфортабельной, чтобы при необходимости пара могла спокойно разместиться и удобно провести ночь. Сотрудники клиники делали всё необходимое, чтобы те, кто оставлял «кругленький» чек в конце лечения и пребывания здесь, получали самое лучшее.
Гриша осторожно опустил Дашу на кровать. Он не спешил отходить. Не мог… Ему необходима хотя бы минута, чтобы поймать эти ощущения, когда Даша в его руках. Согласная и немного взволнованная.
Она смотрела на него и глубоко дышала. Грудь под футболкой обозначилась сильнее, появился контур соска. Ответная реакция Снегурки на происходящее была крайне важна Грише.
Удостоверившись, что на лице девушки нет и намёка на страх или сомнения, Гриша немного подался назад, рывком вытащил край своей футболки из-под ремня и стащил её, швырнув куда-то на пол.