Он долго играл с её сосками. Сначала с одним, потом переключился на другой. Откликом на его прикосновения служили легкие постанывания. Даша дрожала под его опытными руками, пока он разогревал её. У самого в висках давно стучало от напряжения. Зимин любил петтинг, мог много времени уделить ему, но со Снегуркой он давался ему с трудом. Напряглась каждая мышца, каждый мускул. Он даже втихую радовался, что Даша не трогает его.
Иначе…
Её рука опустилась ему на спину, и он отреагировал – прикусил сосок. Даша вскрикнула. Он сразу же ослабил хватку, разжал зубы. Подул.
– Прости.
Даша смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых переплелось всё: настороженность и жажда, недоумение и страсть. Возникало ощущение, что она смотрит на него едва ли не впервые.
– Нет, – выдохнула она и потянулась корпусом вперед, запустила пальцы ему в волосы и надавила на затылок, подталкивая снова к груди. – Ещё хочу. Пожалуйста…
Его словно током приложило. Конкретно так. В глазах потемнело, уши заложило.
– Если слишком сильно будет – скажи.
Он должен был предупредить.
Её соски теперь торчали, поблескивая от его слюны. Потемнели, кровь прильнула к ним.
Он не мог устоять.
И снова принялся ласкать, зацеловывая. Пальцы Даши теребили его волосы, иногда ощутимо дергая. Григорий внутренне рычал, распаляясь всё сильнее.
В какой-то момент не удержался, подтянулся на руках и впился в губы Даши голодным поцелуем. Она сразу же подалась навстречу, вонзая ему в плечи ногти. Не до крови… А хоть бы и до неё! Он бы позволил ей поцарапать себя. Нет! Не так! Он бы с гордостью носил отметины Даши на своей коже!
Её рот – искушение. Наслаждение. Мягкие губы на этот раз оказались податливыми и с готовностью приоткрылись, впуская внутрь его наглый и требовательный язык. Вот оно – счастье… Чувствовать под собой любимую женщину, видеть, как она отвечает, прижимается к тебе. Целует. Тот узел, что образовался в районе груди Седого, затягивался сильнее. Но Зимин не сопротивлялся.
С поцелуем он погорячился. Нежного не получилось, слишком долго воздерживался. Не пускали его к сладкому…
Даша застонала и напряглась, руки, что секунду назад обнимали, уперлись ему в плечи в стремлении оттолкнуть.
Григорий среагировал быстро. Оторвался от губ Снегурки, подался вперед и уткнулся своим лбом в её.
– Не буду больше, – выдохнул, не зная, что больше сказать.
Если сейчас она скажет, что всё, что не может – он встанет и уйдет.
Уйдет же?..
Черт!
Да он у её ног сядет и будет сидеть всю ночь, охраняя её сон!
– Гриш…
– Что?
– Ляг на спину.
Он немного нахмурился, но оттолкнулся от матраса и рухнул рядом. Грудь Седого тяжело поднималась и опускалась от сбившегося дыхания, которое никак не выравнивалась. Не в эту ночь – точно…
Даша села, завела руки назад и расстегнула лифчик, который оказался давно порванным. Она бросила его куда-то в сторону.
Их взгляды встретились, и Снегурка робко улыбнулась.
– Просто молчи, ладно? – попросила она, облизнув истерзанные им губы.
Гриша кивнул.
Она уселась удобнее, а его глаза снова и снова проходили по её телу, запоминая, запечатывая в памяти обнаженную красоту.
– Заведи руки за голову. Хочу… – она снова облизнулась и уже совсем тихо добавила: – Я же тоже помню свои первые впечатления о тебе, Григорий Зимин. Как ты отжимался. Очень красиво. Помню твои литые плечи. Там, в бассейне. Мускулы, не перекаченные, но сильные.
Пока она говорила, он сделал, как она просила. И был вознагражден тем, что она потянулась и сразу же накрыла оба его предплечья теплыми ладошками. Простая ласка, едва ли не невинное прикосновение, а пах прострелило в очередной раз. Член дернулся, требуя, чтобы и ему уделили внимание.
– Молчи… Помнишь?
Он кивнул.
Её зеленые колдовские глаза манили. Поволока затянула их, подсказывая, что его поцелуи всё же нашли отклик в её теле.
Даша подалась вперед, заерзала фактически рядом с ним и снова негромко сказала:
– Я хочу сама.
Вопрос едва не сорвался с его губ, Гриша в последний момент сдержался. Лишь слегка приподнял брови, выражая удивление.
– Да. Сама. Так…
Она не договорила, после чего приподнялась и оседлала его, уперев руки в груди.
Она не села ни на его член, ни на бедра. Зависла над ним, перенаправив тяжесть тела на руки.
Зато смотрела ему в лицо, не отводя взгляда.
Он считывал в её глазах легкий страх. Отголоски прошлого давали о себе знать. Это логично. Зимин видел так же и решимость. За той поволокой, что родилась от его поцелуев. Ему хотелось помочь Даше. Он бы поддержал её за талию, направил. Аккуратно, медленно. Но приходилось лежать и не двигаться.