Она его попросила…
Сама – значит, сама.
– Считается, что когда женщина сверху, она контролирует процесс. Правильно?
Он молчал.
– Гриша… Скажи.
– Да.
Даша чуть заметно скривила губы.
– Но это же иллюзия?
– Совершенно верно. Мужчина в любой момент может сжать бедра партнерши и насадить на себя на ту глубину, которая нужна ему, – он не пугал, он говорил, как есть. Оставалось надеяться, что Даша правильно поймет его слова. – Так же партнер движением бедер может задать темп.
– Поэтому ты не двигаешься.
– Поэтому я не двигаюсь.
Она сдвинулась назад, коснувшись ягодицами его напряженного члена. Гриша сжал зубы, едва ли не шипя, как дикий кот.
Чеееерт…
Даша тоже замерла.
Её руки сильнее вжались в его грудь, а он уже мечтал о том, чтобы она легла на неё, распластавшись и прижимаясь.
– Даша, приподними попку… Давай, милая…
Она приподняла, но так и не опустилась.
На лбу Седого от напряжения выступила испарина. Только бы не сорваться… не перехватить инициативу… не спугнуть.
Его член уперся в другое тугое отверстие. И Даша, как назло, замерла, не двигаясь. Давление члена в тугое колечко ощущалось. И ещё как!
– Гриш…
– Да?
– А ты практикуешь анальный секс?
Она сейчас серьезно?!
У него по всему телу взрывались сотни тысяч мелких петард, кровь давно превратилось в лаву, напряжение достигло апогея.
А у неё разговоры… И про что!
– Да, практикую, – выдавил сквозь сжатые зубы, сжав подушку пальцами, сминая и едва ли не разрывая ее.
Даша закусила губу. Слегка склонила голову влево.
– А со мной?..
– Снегурка, – он уже рычал.
– Я серьезно. Со мной бы ты хотел?.. Гипотетически. Не сейчас, конечно. Просто… Ответь, я хочу знать.
– С тобой я хочу абсолютно всё. В попу, в твою узкую дырочку. В ротик, прямо в самое горло. Даша, всё что угодно! Всё, черт побери, на что ты согласишься! И на что я тебя подтолкну… А сейчас! Снегурка, опустись на меня, иначе или я кончу тебе прямо на попу, или у меня сперма из ушей польется!
Но она, кажется, его услышала лишь наполовину. Потому что заерзала попой, задевая головку члена. Дразня или, наоборот, реально не осознавая, что делает с его телом. Позвоночник выгибало от желания, от нетерпения.
Тем более, что она рядом… Совсем близко. Её запах ягод, сохраненный после душа, перемешался с запахом возбуждения, и эта сладкая смесь сносила Седому голову. Если так пойдет дело и дальше, он поседеет полностью.
– Я хочу… – она сглотнула. – Попробовать. Да, хочу, – уже тверже. – У меня же будет время вне клиники, да, Гриш? И мы со смазкой.
– Даша! – он нетерпеливо толкнулся бедрами, и она охнула. Головка произвольно раздвинула влажные складочки.
От понимания того, что его Снегурка увлажнилась, он готов был и дальше слушать её разговоры, такие неуместные сейчас. Проклятье, вот он остолоп! Она, скорее всего, за разговорами пыталась скрыть нервозность!
Он перестал дышать.
Она тоже.
Лишь глаза расширились.
А потом Даша начала опускаться. Медленно, закусив губу. В глазах появилась легкая неуверенность, растерянность.
Впустила его полностью, охнув напоследок.
– Гриш…
– Да? Больно? Саднит? – в голове сотни вопросов наряду с потекшим по венам наслаждением от её узости, влаги.
Оттого, что он снова в ней.
– Давай ты… Только…
– Я понял.
Гриша аккуратно, опять же не делая резких движений, положил руку на талию Даши и задвигался. Толчок – её легкий стон. Ещё один. И ещё. Давление руки на поясницу, и Даша падает вперед, а он прижимает ее к себе сильнее, усиливая разливающееся возбуждение.
– Долго не смогу. Прости…
– Я… знаю.
Откуда?
Зимин, сука, тормози…
Он двигался не спеша. Неторопливо, но проникая полностью, заполняя её собой. Она то закрывала глазки, то распахивала их. Смотрела на него с удивлением.
Ещё одно движение. Ещё…
– Аааа, – гортанно застонал он, выходя из Даши и кончая ей на попку.
Девушка легла притихшая ему на грудь.
Снегурка не кончила.
Поэтому…
– Даша, вот так давай, милая.
– Что?
Пришла её очередь опрокидываться на спину. Она в самом начале слегка засуетилась, даже засопротивлялась, но тут он был бескомпромиссен. Хорошо, что футболка оказалась брошена рядом. Он её схватил, быстро стер сперму с тела Даши и уложил девушку.
Та непонимающе смотрела на него.
– Больно было? Противно? Неприятно?