Когда с бульоном покончили, Наташа взяла больного под локоток и вывела на улицу. А там!.. Теплый вечер ласкал и нежил высыпавших из домов прохожих. Сергей глубоко вдыхал густой аромат цветочных клумб, щурясь глядел во все стороны и… молчал. Разорвался постылый кокон, слетела липкая паутина и свобода сошла с небес на измученного человека.
Сизые сумерки поднимали от разнеженной земли, от распаренных листьев и цветочных лепестков душистые волны, которые жадно вдыхала гортань. И где-то глубоко внутри, у самого сердца, начинала мягко пульсировать тонкая тоска по той идеальной красоте, которая только предчувствуется и зовёт в беспредельные высоты – туда, где она живет, щедро изливая сладкое блаженство усталым путникам, достигающим желанного берега. О, как много начинается в такие минуты! Сколько искренних признаний звучит в такие часы. Сколько дивных строк легло на бумагу, линий и мазков – на холсты, какие волшебные мелодии унеслись отсюда в будущее.
Вернулись они с прогулки свежими и полными надежд, мирно разговаривая на радость Василию. И стало хорошо.
…А потом хлопнула входная дверь и с лестницы чуть не кубарем свалился Валентин. Его всегда элегантный светлый костюм вид имел самый потрепанный. Волосы всклокочены, на небритом лице застыла гримаса очередника к зубному врачу. Он упал на колени и возопил:
– Прости меня, брат Сергей! Простите меня, братья и сестры! Виноват я перед вами. Измучился вконец!
– Ты где был? Что случилось? – посыпались вопросы.
Валентин, покачиваясь, доплелся до кресла и тяжело сел.
– Все началось с появления в нашей холостяцкой берлоге Наташи, – слово в слово повторил он первую фразу Бориса. – Я тогда каким-то чудовищным усилием воли сдержался, но унес от вас большущую каменюку зависти в душе! Что же это, думаю, такое: ну, все им в руки само плывет: и вдохновение, и самые лучшие женщины. Я тут из пупка выпрыгиваю, чтобы чего-то добиться, а они без всяких усилий в полном компоте! Простите меня!
– Да чего там… Бог простит, а мы прощаем.
– Уехал я куда глаза глядят. Пусть, думаю, попробуют без меня хоть недельку пожить. Может, тогда оценят! Может, поймут, кто в доме хозяин. Из чьих рук едят!.. Ох, и натерпелся я за мысли свои поганые! Эта неделя для меня словно в аду прошла. Я и пил, и гулял, и в казино деньги проматывал – только хуже, все зря! Ночами не спал. Так меня совесть жгла, думал, сгорю в том огне. А потом понял, что все в этом мире Божием устроено разумно: кому-то нужно деньги делать – а кому-то их тратить; кому-то писать – а кому-то читать. Как дошло это до меня, так и вернулся к вам блудным сыном. Ну, как вы тут? – Валентин обвел всех виноватым взглядом. – Мои паразитушки вам не сильно надоели?
– Да ничего, с Божией помощью как-то выстояли, – сказал Василий. – Хоть если честно, без тебя трудно было. Да и сердце болело: где ты, как ты?
– Еще раз простите. – Опустил он глаза. – Больше я вас ни за что не брошу. Обещаю.
Валентин взглянул на Сергея, обнял его за плечо и сказал:
– Я там, пока блудил «на стороне далече», все о тебе думал. Знаешь что я хочу тебе предложить…
– Что-то сегодня все обо мне так заботятся, даже неудобно.
– Значит, Сергей, так надо. Ты послушай. У тебя дело идет к семейной жизни. Думаю, невеста твоя – девушка вполне обеспеченная, только и тебе, как мужику, приличный доход не помешает. А у меня как раз возникла проблема: четвертого заместителя приходится увольнять.
– Что так сурово?
– Видишь ли, работа их заключается в заключении договоров, которые я готовлю предварительными переговорами. То есть, образно говоря, я выбираю саженец, мой заместитель его сажает, а потом исполнители поливают дерево и выращивают на нем плоды.
– Доходчиво.
– Так вот эти паршивцы, как приглядятся-притрутся, так во время заключения договоров натурально деньги себе вымогают. То есть требуют откат черным налом.
– Да мне это знакомо. Я же работал в частном бизнесе.
– Тем более! Так вот твоя задача будет крайне простой: во время заключения договоров не требовать взятки. Всё! Просто не воровать. Быть честным… Я тебя знаю, и думаю, это не будет трудно. Зато у тебя будет неплохой заработок и – самое главное – куча свободного времени. Думаю, для творческого человека это самое важное. Соглашайся, Сергей!
В ту светлую теплую ночь Сергей бродил с Наташей до рассвета. Много всего свалилось: и новостей, и переживаний, и счастья… Медленно шагали они по гулкому переулку и рассуждали, что их ожидает там, впереди.
Из-за угла им навстречу вышел седовласый бородач в старомодном костюме. Он взглянул на молодежь, и они почувствовали, как их словно обдало добрым теплом. Они поравнялись, и старичок неожиданно сказал: